Адвокат александр кони

Адвокат александр кони

Анатолий Федорович Кони (1844-1927) — русский юрист, общественный деятель и литератор, действительный тайный советник, член Государственного совета Российской империи, почётный академик Императорской Санкт-Петербургской Академии Наук (1900). Выдающийся судебный оратор.

Получив образование в немецкой школе и гимназии, он поступил на физико-математический факультет Петербургского университета, но вскоре был отчислен оттуда по случаю закрытия университета из-за студенческих беспорядков. В 1862 году, увлеченный идеями судебной реформы, поступил на юридический факультет Московского университета и в 1865 году окончил его со степенью кандидата права. Диссертация Кони «О праве необходимой обороны» свидетельствовала о его исключительной даровитости.

Увлеченный либеральными идеями первых лет царствования Александра II, Кони отказался от профессорской карьеры, предпочтя ей роль судебного деятеля. Подымаясь по ступенькам иерархической лестницы судебно-прокурорского ведомства России, являясь сенатором и членом Государственного совета, Кони всегда выступал за строгое соблюдение законов и справедливое правосудие. Он умело руководил расследованием сложных уголовных дел, выступая обвинителем по особо крупным делам. Его имя стало широко известно и почитаемо широкой российской общественностью. В 1878 году суд присяжных под председательством А. Ф. Кони, несмотря на требование властей любыми путями добиться обвинительного приговора, оправдал В. И. Засулич, стрелявшую в Петербургского градоначальника.

Наряду с судебной деятельностью Кони известен как литератор, автор 5-томного издания сборника «На жизненном пути». В 1906 году П. А. Столыпин предложил Кони занять пост министра юстиции, но получил отказ. После Октябрьского переворота продолжил преподавательскую, лекторскую и литературную деятельность, пользуясь огромной популярностью у новой аудитории.

А. Ф. Кони внес значительный вклад в развитие юридической психологии. Его труды, где рассматриваются вопросы юридической психологии, качественно отличаются от трудов других авторов тем, что обобщив свой громадный опыт, он подходит к оценке каждого явления с точки зрения его применимости в практической деятельности юриста. С этой позиции он критикует выводы некоторых представителей экспериментальной психологии, в частности В. Штерна, за неверный подход к оценке правдивости показаний свидетелей, показывая значительное различие восприятия в условиях эксперимента и в условиях совершения преступления, когда резко нарушается привычный ход явлений. Больше всего внимания А. Ф. Кони уделял психологии судебной деятельности, психологии свидетелей, потерпевших и их показаниям. Указывал он и на необходимость анализа психологии судьи как главной фигуры в уголовном процессе. От последнего он требовал знания не только права и судебной практики, но и философии, истории, психологии, искусства, литературы, общей высокой культуры, широкой эрудиции. А. Ф. Кони считал, что для того, чтобы занимать судейское кресло, необходимо обладать чертами характера, позволяющими противостоять нажиму, просьбам, давлению окружения, голосу „общественного пристрастия», маскирующегося под голос „общественного мнения», и др.

Чертами, необходимыми для прокурора, А. Ф. Кони считал спокойствие, отсутствие личной озлобленности против подсудимого, аккуратность приемов обвинения, отсутствие лицедейства в голосе и жесте, умение держать себя и др. О защитнике он говорил, что тот является не слугой своего клиента, пособником в стремлении избежать справедливого наказания, а помощником и советчиком. А. Ф. Кони решительно осуждал адвокатов, превращавших защиту в оправдание преступника, меняя последнего и потерпевшего местами. А. Ф. Кони выделил и особенности, характеризующие свидетеля: темперамент, пол, возраст. В работе „Достоевский как криминалист» он показал важное значение изучения внутреннего мира преступника, необходимость этого для суда и следствия.

Судебные речи А. Ф. Кони всегда отличались высоким психологическим интересом, развивавшимся на почве всестороннего изучения индивидуальных обстоятельств каждого данного случая. С особенной старательностью останавливался он на выяснении характера обвиняемого, и, только дав ясное представление о том, «кто этот человек», переходил к дальнейшему изысканию внутренней стороны совершенного преступления. Характер человека служил для него предметом наблюдений не со стороны внешних только образовавшихся в нём наслоений, но также со стороны тех особых психологических элементов, из которых слагается «я» человека. Установив последние, он выяснял, затем, какое влияние могли оказать они на зарождение осуществившейся в преступлении воли, причём тщательно отмечал меру участия благоприятных или неблагоприятных условий жизни данного лица.

Выдвигая основные элементы личности на первый план и находя в них источник к уразумению исследуемого преступления, Кони из-за них не забывал не только элементов относительно второстепенных, но даже фактов, по-видимому, мало относящихся к делу; он полагал, что «по каждому уголовному делу возникают около настоящих, первичных его обстоятельств побочные обстоятельства, которыми иногда заслоняются простые и ясные его очертания», и которые он, как носитель обвинительной власти, считал себя обязанными отстранять, в качестве лишней коры, наслоившейся на деле.

Сила его ораторского искусства выражалась не в изображении только статики, но и динамики психических сил человека; он показывал не только то, что есть, но и то, как образовалось существующее. В этом заключается одна из самых сильных и достойных внимания сторон его таланта. Только выяснив сущность человека и показав, как образовалась она и как реагировала на сложившуюся житейскую обстановку, раскрывал он «мотивы преступления» и искал в них оснований, как для заключения о действительности преступления, так и для определения свойств его.

Мотивы преступления, как признак, свидетельствующий о внутреннем душевном состоянии лица, получали в глазах его особое значение, тем более, что он заботился всегда не только об установке юридической ответственности привлеченных на скамью подсудимых лиц, но и о согласном со справедливостью распределении нравственной между ними ответственности. Соответственно содержанию, и форма речей Кони отмечена чертами, свидетельствующими о выдающемся его ораторском таланте: его речи всегда просты и чужды риторических украшений. Он не следует приемам древних ораторов, стремившихся влиять на судью посредством лести, запугивания и вообще возбуждения страстей — и тем не менее он в редкой степени обладает способностью, отличавшей лучших представителей античного красноречия: он умеет в своём слове увеличивать объём вещей, не извращая отношения, в котором они находились к действительности. «Восстановление извращенной уголовной перспективы» составляет предмет его постоянных забот.

Основные работы в области юридической психологии:

Нравственные начала в уголовном процессе. СПб., 1905.

Самоубийство в законе и жизни. СПб., 1898.

Свидетели на суде. «Проблемы психологии», 1909, № 1.

Обвиняемые и свидетели.

Память и внимание (из воспоминаний судебного деятеля). Пг.1922.

Психология и свидетельские показания. «Новые идеи в философии», 1913, вып. 9.

Кони А.Ф.. Книги онлайн

Кони Анатолий Федорович (28.1.1844, Петербург, — 17.9.1927, Ленинград), русский юрист, общественный деятель и литератор, сын Ф. А. Кони.

Доктор права (1890), почетный член Московского университета (1892), почетный академик Петербургской АН (1900), член Государственного совета (1907), член законодательной комиссий по подготовке многочисленных законов и положений, член и председатель Петербургского юридического общества (1916).

Окончил юридический факультет Московского университета (1865). С 1866 служил в судебных органах (помощником секретаря судебной палаты в Петербурге, секретарь прокурора Московской судебной палаты, товарищ прокурора Сумского и Харьковского окружных судов, прокурор Казанского окружного суда, товарищ прокурора, а затем прокурор Петербургского окружного суда, обер-прокурор кассационного департамента Сената, сенатор уголовного кассационного департамента Сената).

Сторонник демократических принципов судопроизводства, введенных судебной реформой 1864 (суд присяжных, гласность судебного процесса и т. д.). В области государственного и общественного строя придерживался умеренно-либеральных взглядов.

Приобрел широкую известность в связи с делом В. И. Засулич, обвинявшейся в покушении на убийство петербургского градоначальника генерала Ф. Ф. Трепова. Деятельность Кони носила прогрессивный, гуманный характер. После Великой Октябрьской социалистической революции Кони продолжал литературную работу, был профессором уголовного судопроизводства в Петроградском университете (1918-22), выступал с лекциями в научных, общественных, творческих организациях и культурно-просветительных учреждениях.

В литературных произведениях Кони создал яркие портреты крупных государственных и общественных деятелей своего времени.

Особую известность приобрели его записки судебного деятеля и воспоминания о житейских встречах (составили 5 томов сборников под общим названием «На жизненном пути», 1912-29), юбилейный (1864-1914) сборник очерков и статей «Отцы и дети судебной реформы».

В предлагаемой читателю книге помещены статьи и заметки, судебные речи и воспоминания известного русского юриста, выдающегося судебного оратора, большого знатока русской литературы Анатолия Федоровича Кони.
Составитель А. Б. Амелин.

Первая книга серии «Юридическое наследие». В нее вошли юридические статьи, заметки, сообщения, обвинительные речи, кассационные заключения, очерки великого русского юриста Анатолия Федоровича Кони.

Выдающийся судебный деятель и ученый-юрист, блестящий оратор и талантливый писатель-мемуарист, Анатолий Федорович Кони был одним из образованнейших людей своего времени.

Его теоретические работы по вопросам права и судебные речи без преувеличения можно отнести к высшим достижениям русской юридической мысли.

В первый том вошли: «Дело Овсянникова», «Из казанских воспоминаний», «Игуменья Митрофания», «Дело о подделке серий», «Игорный дом Колемина» и др.

Выдающийся судебный деятель и ученый-юрист, блестящий оратор и талантливый писатель-мемуарист, Анатолий Федорович Кони был одним из образованнейших людей своего времени.

Его теоретические работы по вопросам права и судебные речи без преувеличения можно отнести к высшим достижениям русской юридической мысли.

Во второй том вошли «Воспоминания о деле Веры Засулич».

Выдающийся судебный деятель и ученый-юрист, блестящий оратор и талантливый писатель-мемуарист, Анатолий Федорович Кони был одним из образованнейших людей своего времени.

Его теоретические работы по вопросам права и судебные речи без преувеличения можно отнести к высшим достижениям русской юридической мысли.

В третий том вошли обвинительные речи, «Руководящее напутствие присяжным» и кассационные заключения.

Выдающийся судебный деятель и ученый-юрист, блестящий оратор и талантливый писатель-мемуарист, Анатолий Федорович Кони был одним из образованнейших людей своего времени.

Его теоретические работы по вопросам права и судебные речи без преувеличения можно отнести к высшим достижениям русской юридической мысли.

В четвертый том вошли: «Правовые воззрения», «Нравственные начала в уголовном процессе», «Память и внимание», «Приемы и задачи прокуратуры» и др.

Выдающийся судебный деятель и ученый-юрист, блестящий оратор и талантливый писатель-мемуарист, Анатолий Федорович Кони был одним из образованнейших людей своего времени.

Его теоретические работы по вопросам права и судебные речи без преувеличения можно отнести к высшим достижениям русской юридической мысли.

В пятый том вошли очерки о Д. А. Ровинском, В. Д. Спасовиче, К. К. Арсеньеве и тд.

Выдающийся судебный деятель и ученый-юрист, блестящий оратор и талантливый писатель-мемуарист, Анатолий Федорович Кони был одним из образованнейших людей своего времени.

Его теоретические работы по вопросам права и судебные речи без преувеличения можно отнести к высшим достижениям русской юридической мысли.

В шестой том вошли статьи и воспоминания о русских литераторах.

Выдающийся судебный деятель и ученый-юрист, блестящий оратор и талантливый писатель-мемуарист, Анатолий Федорович Кони был одним из образованнейших людей своего времени.

Его теоретические работы по вопросам права и судебные речи без преувеличения можно отнести к высшим достижениям русской юридической мысли.

В седьмой том вошли очерки: «Петр Великий и народное просвещение», «Петербург. Воспоминания сторожила», «Из лет юности и старости», «За границей и на родине» и тд.

Выдающийся судебный деятель и ученый-юрист, блестящий оратор и талантливый писатель-мемуарист, Анатолий Федорович Кони был одним из образованнейших людей своего времени.

Его теоретические работы по вопросам права и судебные речи без преувеличения можно отнести к высшим достижениям русской юридической мысли.

В восьмой том вошли письма с 1868 по 1927 года.

Анатолий Федорович Кони — биография

Анатолий Федорович Кони (1844-1927) — российский юрист, судья, общественный деятель, литератор, член Государственного совета, Доктор права (1890), почётный член Московского университета (1892), почетный академик Петербургской АН (1900). Знак Зодиака — Водолей.

Член законодательной комиссий по подготовке многочисленных законов и положений, член и председатель Петербургского юридического общества (1916). Сын драматурга и театрального критика Федора Алексеевича Кони. Выдающийся судебный оратор. Профессор Петроградского университета (1918-1922). Автор очерков и воспоминаний «На жизненном пути» (т. 1-5, 1912-1929).

Анатолий Федорович Кони родился 9 февраля (28 января по старому стилю) 1844 года в Петербурге. В 1865 году окончил юридический факультет Московского университета. С 1866 года служил в судебных органах (помощником секретаря судебной палаты в Петербурге, секретарь прокурора Московской судебной палаты, товарищ прокурора Сумского и Харьковского окружных судов, прокурор Казанского окружного суда, товарищ прокурора, а затем прокурор Петербургского окружного суда, обер-прокурор кассационного департамента Сената, сенатор уголовного кассационного департамента Сената).

Анатолий Федорович был сторонником демократических принципов судопроизводства, введённых судебной реформой 1864 года (суд присяжных, гласность судебного процесса и т. д.). В области государственного и общественного строя придерживался умеренно-либеральных взглядов. Приобрёл широкую известность в связи с делом Веры Ивановны Засулич, обвинявшейся в покушении на убийство петербургского градоначальника генерала Федора Федоровича Трепова 24 января 1878 года.

Деятельность А.Ф. Кони носила прогрессивный и гуманный характер. После Великой Октябрьской социалистической революции юрист продолжал литературную работу, был профессором уголовного судопроизводства в Петроградском университете в 1918 — 1922 годах, выступал с лекциями в научных, общественных, творческих организациях и культурно-просветительных учреждениях. В литературных произведениях он создал яркие портреты крупных государственных и общественных деятелей своего времени. Особую известность приобрели его записки судебного деятеля и воспоминания о житейских встречах (составили 5 томов сборников под общим названием «На жизненном пути», 1912 — 1929), юбилейный (1864 — 1914) сборник очерков и статей «Отцы и дети судебной реформы» и др. (А. В. Вольский)

Ещё (с сохранением оригинальной пунктуации):

Анатолий Федорович Кони — известный судебный деятель и оратор. Воспитывался до 12 лет дома, потом в нем. училище св. Анны, откуда перешел во 2-ю гимназию; из VI класса гимназии прямо держал в мае 1861 года экзамен для поступления в спб. университета по математическому отделению, а по закрытии, в 1862 г., спб. университета, перешел на II курс юридического факультета московского университета, где и кончил курс в 1865 году со степенью кандидата. Ввиду представленной им диссертации: «О праве необходимой обороны» («Моск. Унив. Изв.»,1866 г.), Кони предназначен был к отправке за границу для приготовления к кафедре уголовного права, но, вследствие временной приостановки этих командировок, вынужден был поступить на службу, сначала во временной ревизионной комиссии при государственном контроле, потом в военном министерстве, где состоял в распоряжении начальника главного штаба, графа Гейдена, для юридических работ. С введением судебной реформы Анатолий Федорович перешел в спб. судебную палату на должность помощника секретаря, а в 1867 г.:

  • — в Москву, секретарем прокурора московской судебной палаты Ровинского; в том же году был назначен товарищем прокурора сначала сумского, затем харьковского окружного суда. После кратковременного пребывания в 1870 г. товарищем прокурора спб. окружного суда и самарским губернским прокурором, участвовал в введении судебной реформы в казанском округе, в качестве прокурора казанского окружного суда; в 1871 г. переведен на ту же должность в Сант-петербургский окружный суд; через четыре года назначен вице-директором дпт. министерства юстиции, в 1877 г.
  • — председателем спб. окружного суда, в 1881 г. председателем гражданского дпт. судебной палаты, в 1885 г.
  • — обер-прокурором кассационного дпт. сената, в 1891 г.
  • — сенатором уголовного кассационного дпт. сената, а в октябре следующего года на него вновь возложены обязанности обер-прокурора того же департамента сената, с оставлением в звании сенатора.

Таким образом, Анатолий Кони пережил на важных судебных постах первое тридцатилетие судебных преобразований и был свидетелем тех изменений, которые выпали за это время на долю судебного дела, в отношениях к нему как правительственной власти, так и общества. Будущий историк внутренней жизни России [en] за указанный период времени найдет в судебной и общественной деятельности Кони ценные указания для определения характера и свойства тех приливов и отливов, которые испытала с, начиная с средины 60-х годов.

  • Анатолий Кони был назначен членом совета управления учреждений великой княгини Елены Павловны;
  • в 1876 г. он был одним из учредителей спб. юридического общества при университете, в котором неоднократно исполнял обязанности члена редакционного комитета угол. отд. и совета;
  • с 1876 по 1883 г. состоял членом Высочайше учрежденной комиссии, под председательством графа Баранова, для исследования железнодорожного дела в России, причем участвовал в составлении общего устава Российских железных дорог;
  • с того же 1876 по 1883 год состоял преподавателем теории и практики уголовного судопроизводства в императорском училище правоведения;
  • в 1877 г. избран был в столичные почетные мировые судьи, а в 1878 г. в почетные судьи СПб. и Петергофского уездов;
  • в 1883 г. А.Ф. Кони был избран в члены общества психиатров при военно-медицинской академии;
  • в 1888 г. командирован в Харьков для исследования причин крушения императорского поезда 17 октября того же года и для руководства следствием по этому делу, а в 1894 г. в Одессу, для направления дела о гибели парохода «Владимир»;
  • в 1890 г. харьковским университетом возведен в звание доктора уголовного права (honoris causa);
  • в 1892 г. избран московским университетом в почетные его члены;
  • в 1894 г. назначен членом комиссии для пересмотра законоположений по судебной части.

Таковы главные фазы, через которые проходила деятельность Кони, обогащая его теми разнообразными сведениями и богатым опытом, которые, при широком научном и литературном его образовании и выдающихся способностях, дали ему особое в судебном ведомстве положение, вооружив могущественными средствами действия в качестве прокурора и судьи. Судебной реформе Анатолий Федорович отдал все свои силы и с неизменной привязанностью служил судебным уставам, как в период романтического увлечения ими, так и в период следовавшего затем скептического к ним отношения. Такое неустанное служение делу правосудия представлялось нелегким. Наученный личным опытом, в одной из своих статей А. Ф. Кони говорит: «Трудна судебная служба: быть может, ни одна служба не дает так мало не отравленных чем-нибудь радостей и не сопровождается такими скорбями и испытаниями, лежащими при том не вне ее, а в ней самой».

Проникнувшись духом судебных уставов, юрист создал в лице своем живой тип судьи и прокурора, доказав своим примером, что можно служить государственной охране правовых интересов, не забывая личности подсудимого и не превращая его в простой объект исследования. В качестве судьи он сводил — выражаясь его словами — «доступное человеку в условиях места и времени великое начало справедливости в земные, людские отношения», а в качестве прокурора был «обвиняющим судьей, умевшим отличать преступление от несчастия, навет от правдивого свидетельского показания».

Русскому обществу Анатолий Федорович Кони известен в особенности как судебный оратор. Переполненные залы судебных заседаний по делам, рассматривавшимся с его участием, стечение многочисленной публики, привлекавшейся его литературными и научными речами, и быстро разошедшийся в двух изданиях сборник его судебных речей — служат тому подтверждением (отзывы: «Вестник Европы», 1888 г., IV; «Неделя», 1888 г., No 12; «Русские Ведом.» 10 марта; «Новое Время» 12 июля; «Юридичес. Лет.», 1890 г., No 1; проф. Владимиров, «Сочинения»). Причина этого успеха Кони кроется в его личных свойствах. Еще в отдаленной древности была выяснена зависимость успеха оратора от его личных качеств: Платон находил, что только истинный философ может быть оратором; Цицерон держался того же взгляда и указывал при этом на необходимость изучения ораторами поэтов; Квинтилиан высказывал мнение, что оратор должен быть хороший человек (bonus vir).

Кони соответствовал этому воззрению на оратора: он воспитывался под влиянием литературной и артистической среды, к которой принадлежали его родители; в московском университете он слушал лекции Сергея Борисовича Крылова, Бориса Николаевича Чичерина, Ивана Кондратьевича Бабста, Дмитриева, Ивана Дмитриевича Беляева, Сергея Михайловича Соловьева. Слушание этих лекций заложило в нем прочные основы философского и юридического образования, а личные сношения со многими представителями науки, изящной литературы и практической деятельности поддерживали в нем живой интерес к разнообразным явлениям умственной, общественной и государственной жизни; обширная, не ограничивающаяся специальной областью знания, эрудиция при счастливой памяти, давала ему, как об этом свидетельствуют его речи, обильный материал, которым он умел всегда пользоваться, как художник слова.

По содержанию своему, судебные речи Кони отличались всегда высоким психологическим интересом, развивавшимся на почве всестороннего изучения индивидуальных обстоятельств каждого данного случая. С особенной старательностью останавливался он на выяснении характера обвиняемого, и, только дав ясное представление о том, «кто этот человек», переходил к дальнейшему изысканию внутренней стороны совершенного преступления. Характер человека служил для него предметом наблюдений не со стороны внешних только образовавшихся в нем наслоений, но также со стороны тех особых психологических элементов, из которых слагается «я» человека. Установив последние, он выяснял, затем, какое влияние могли оказать они на зарождение осуществившейся в преступлении воли, причем тщательно отмечал меру участия благоприятных или неблагоприятных условий жизни данного лица. В житейской обстановке деятеля находил он «лучший материал для верного суждения о деле», так как «краски, которые накладывает сама жизнь, всегда верны и не стираются никогда».

Судебные речи Кони вполне подтверждают верность замечания Тэна, сделанного им при оценке труда Тита Ливия, что несколькими живыми штрихами очерченный портрет в состоянии более содействовать уразумению личности, нежели целые написанные о ней диссертации. Под анатомическим ножом Анатолий Федорович раскрывали тайну своей организации самые разнообразные типы людей, а также разновидности одного и того же типа. Таковы, например, типы Солодовникова, Седкова, княгини Щербатовой, а также люди с дефектами воли, как Чихачев, умевший «всего желать» и ничего не умевший «хотеть», или Никитин, «который все оценивает умом, а сердце [en] и совесть стоят позади в большом отдалении».

Выдвигая основные элементы личности на первый план и находя в них источник к уразумению исследуемого преступления, Анатолий Кони из за них не забывал не только элементов относительно второстепенных, но даже фактов, по-видимому, мало относящихся к делу; он полагал, что «по каждому уголовному делу возникают около настоящих, первичных его обстоятельств побочные обстоятельства, которыми иногда заслоняются простые и ясные его очертания», и которые он, как носитель обвинительной власти, считал себя обязанными отстранять, в качестве лишней коры, наслоившейся на деле. Очищенные от случайных и посторонних придатков, психологические элементы находили в лице юриста тонкого ценителя, пониманию которого доступны все мельчайшие оттенки мысли и чувства.

Сила ораторского искусства Анатолия Федоровича Кони выражалась не в изображении только статики, но и динамики психических сил человека; он показывал не только то, что есть, но и то, как образовалось существующее. В этом заключается одна из самых сильных и достойных внимания сторон его таланта. Психологические этюды, например, трагической истории отношений супругов Емельяновых с Аграфеной Суриковой, заключившихся смертью [en] Лукерьи Емельяновой, или история отношений лиц, обвинявшихся в подделке акций Тамбовско-Козловской железной дороги, представляют высокий интерес. Только выяснив сущность человека и показав, как образовалась она и как реагировала на сложившуюся житейскую обстановку, раскрывал он «мотивы преступления» и искал в них оснований, как для заключения о действительности преступления, так и для определения свойств его.

Мотивы преступления, как признак, свидетельствующий о внутреннем душевном состоянии лица, получали в глазах его особое значение, тем более, что он заботился всегда не только об установке юридической ответственности привлеченных на скамью подсудимых лиц, но и о согласном со справедливостью распределении нравственной между ними ответственности. Соответственно содержанию, и форма речей Кони отмечена чертами, свидетельствующими о выдающемся его ораторском таланте: его речи всегда просты и чужды риторических украшений. Его слово оправдывает верность изречения Паскаля, что истинное красноречие смеется над красноречием как искусством, развивающимся по правилам риторики. В его речах нет фраз, которым Гораций дал характерное название «губных фраз». Он не следовал приемам древних ораторов, стремившихся влиять на судью посредством лести, запугивания и вообще возбуждения страстей — и тем не менее он в редкой степени обладал способностью, отличавшей лучших представителей античного красноречия: он умел в своем слове увеличивать объем вещей, не извращая отношения, в котором они находились к действительности.

«Восстановление извращенной уголовной перспективы» составляет предмет его постоянных забот. Отношение его к подсудимым и вообще к участвующим в процессе лицам было истинно гуманное. Злоба и ожесточение, легко овладевающие сердцем человека, долго оперирующего над патологическими явлениями душевной жизни, ему чужды. Умеренность его была, однако, далека от слабости и не исключала применения едкой иронии и суровой оценки, которые едва ли в состоянии бывали забыть лица, их вызвавшие. Выражавшееся в его словах и приемах чувство меры находит свое объяснение в том, что в нем, по справедливому замечанию Константина Константиновича Арсеньева, дар психологического анализа соединен с темпераментом художника. В общем можно сказать, что Анатолий Федорович Кони не столько увлекал, сколько овладевал теми лицами, к которым обращалась его речь, изобиловавшая образами, сравнениями, обобщениями и меткими замечаниями, придававшими ей жизнь и красоту.

Кроме судебных речей, Анатолий Федорович представил ряд рефератов, а именно в петербургском юридическом обществе:

  • «О суде присяжных и об условиях его деятельности» (1880);
  • «О закрытии дверей судебных заседаний» (1882);
  • «Об условиях невменения по проекту нового уложения» (1884);
  • «О задачах русского судебно-медицинского законодательства» (1890);
  • «О литературно-художественной экспертизе, как уголовном доказательстве» (1893);
  • в с. петербургском сифилидологическом и дерматологическом обществе — доклад «О врачебной тайне» (1893), на пятом Пироговском медицинском съезде — речь «О положении эксперта судебного врача[en] на суде» (1893);
  • в русском литературном обществе — доклады «О московском филантропе Гаазе» (1891);
  • «О литературной экспертизе» (1892) и «О князе Владимире Федоровиче Одоевском» (1893).

В торжественных собраниях Санкт- петербургского юридич еского общества А . Ф . Кони произнес речи:

  • «О Достоевском как криминалисте»(1881);
  • «О заслугах для судебной реформы С. Ф. Христиановича» (1885);
  • «Об умершем Александре Дмитриевиче Градовском» (1889);
  • «О докторе Гаазе» (1891);
  • «О внешней истории наших новых судебных установлений» (1892).

Литературные монографические труды Кони помещались в:

  • «Юридической Летописи» (1890),
  • «Журнале Министерства Юстиции» (1866 и 1895),
  • «Московских Юридических Известиях» (1867),
  • «Журнале Уголовного и Гражданского Права» (1880),
  • «Вестнике Европы» (1887, 1891 и 1893),
  • «Историческом Вестнике» (1887),
  • газете «Порядок» (1881),
  • «Книжках Недели» (1881, 1885 и 1892),
  • «Новом Времени» (1884, 1890, 1894);
  • «Голосе» (1881). (Вл. Сл.)
  • Собрание сочинений, т. 1 — 8, М., 1966 — 69;
  • Судебные речи. 1868 — 1888. — СПб., 1897;
  • Федор Петрович Гааз: Биографический очерк. — СПб., 1904. — 184 с.;
  • Очерки и воспоминания. — СПб., 1906;
  • Отцы и дети судебной реформы. 1864 – 1914.. — М.: Издательство Сытина, 1914;
  • На жизненном пути. Т.I.. — СПб., 1912;
  • На жизненном пути. Т.II.. — СПб., 1912;
  • На жизненном пути. Т.III.. — Ревель – Берлин: «Библиофил», 1922;
  • На жизненном пути. Т.IV.. — Ревель – Берлин: «Библиофил», 1923;
  • На жизненном пути. Т.V.. — «Прибой», 1929.

Анатолий Федорович Кони скончался 17 сентября 1927 года в Ленинграде, в пять часов утра. 19 сентября 1927 состоялись похороны, на которых собралось много народу: вся Надеждинская улица была запружена желающими проститься с ним. Обряд отпевания совершали «восемь священнослужителей высокого сана и два дьякона в белых облачениях». Народ, не вместившийся в церкви, заполнил Знаменскую улицу.

Похоронили А. Ф. Кони на Тихвинском кладбище Александро-Невской лавры, а в 1930-е годы его прах перенесли на Литераторские мостки Волковского кладбища.

На доме, где жил Кони, по улице Маяковского, 3 — установлена мемориальная доска.

    Константин Константинович Арсеньев, Русское судебное красноречие, [о кн.] А. Ф. Кони. Судебные речи, СПБ, 1888, «Вестник Европы», 1888, том 2, книга 4;

Астрология возникла в древности (вавилонская храмовая астрология и другие), была тесно связана с астральными культами и астральной мифологией. Получила широкое распространение в Римской империи (первые гороскопы — на рубеже 2-1 веков до нашей эры). С критикой астрологии как разновидности языческого фатализма выступило христианство. Арабская астрология, достигшая значительного развития в 9-10 веков, с 12 века проникла в Европу, где астрология пользуется влиянием до середины 17 века и затем вытесняется с распространением естественнонаучной картины мира.

Кони Анатолий Фёдорович

Анатолий Фёдорович Кони (1844-1927) – российский юрист, судья, государственный и общественный деятель, литератор.

Анатолий Кони

Более 50 лет Кони состоял на службе закона и государства. Он был обвинителем, председателем суда, обер-прокурором. Жил и работал, в основном, в Петербурге-Петрограде-Ленинграде.

Написав в студенческие годы в выпускной работе: «Власть не может требовать уважение к закону, когда сама его нарушает», он оставался верен этому тезису всю жизнь.

По утверждениям современников, среди молодых амбициозных и талантливых юристов того времени Анатолий Фёдорович Кони был первым.

А.Ф. Кони – автор многотомного издания «На жизненном пути», сборников очерков и статей «Судебные речи» и «Отцы и дети судебной реформы». Им написаны воспоминания о встречах с русскими писателями. В их числе Ф.М. Достоевский, Л.Н. Толстой, Н.А. Некрасов.

Анатолий Кони: «. деятели судебного состязания не должны забывать, что суд есть школа для народа, из которой, помимо уважения к закону, должны выноситься уроки служения правде и уважения к человеческому достоинству».

К сожалению, одним из следствий этих прекрасных слов было оправдание Веры Засулич, пытавшейся 24 января 1878 г. застрелить петербургского градоначальника Ф.Ф. Трепова. Суд под председательством Кони вынес оправдательный приговор, хотя за подобное преступление полагалось минимум 15 лет тюрьмы. Началось с того, что летом 1877 г. Ф.Ф. Трепов приказал выпороть политического заключенного народника А.С. Боголюбова за то, что тот во время прогулки во дворе дома предварительного заключения не снял перед ним шапку. Телесные наказания были отменены в 1863 г., и действия Трепова вызвали возмущение в обществе.

В итоге, один – не снял шапку, второй – приказал выпороть, третья – начала стрелять, а Кони её оправдал. За год до смерти Анатолий Федорович Кони написал: «Я прожил жизнь так, что мне не за что краснеть». Интересно, что он имел ввиду: процесс Засулич или расследование крушения императорского поезда в 1888 г.?

15 цитат из речей Анатолия Кони

Величайшая награда для всякой умственной работы есть серьезная критика

А натолий Федорович Кони (1844 — 1927) — российский государственный и общественный деятель, юрист и литератор. Он руководил расследованиями целого ряда громких уголовных дел, среди которых дело о крушении императорского поезда и гибели парохода «Владимир», был автором таких произведений, как «Отцы и дети судебной реформы», «Судебные речи» и «На жизненном пути». Среди современников Кони прославился как выдающийся оратор.

Мы решили подобрать самые яркие цитаты из его речей:

Слово — одно из величайших орудий человека. Бессильное само по себе — оно становится могучим и неотразимым, сказанное умело, искренне и вовремя.

Величайшая награда для всякой умственной работы есть серьезная критика.

Но вот затем наступает суровая жизнь со своими беспощадными требованиями и условиями, и старая родительская забота, сменяющаяся обыкновенно страдальческим недоумением, уступает место личной борьбе за существование в ее различных видах. Тут-то и сказывается отсутствие характера — борьба для многих оказывается непосильной, и на горизонте их существования вырастает призрак самоубийства с его мрачною для слабых душ привлекательностью.

Милосердие же, побуждавшее присяжных оправдывать подсудимого, когда, несомненно, содеянное им преступление вызвано острой нуждой или бесчеловечностью потерпевшего, — являлось более высоким благом, нежели механическое следование букве закона.

Предоставление полной свободы судьям не может вообще привести к желательным результатам.

. Уже сказано, какое вредное влияние на молодую и впечатлительную или страдающую душу имеют беллетристика и драматургия, упражняющиеся в описании и логическом или психологическом оправдании самоубийств.

Техника развивается — этика не только стоит на месте, но часто «спадает ветхой чешуей» и уступает место зоологическим инстинктам; сознаваемая и гнетущая человека имморальность его поступков уступает место самодовлеющей аморальности.

Оборотной стороной лакейства является, как известно, жестокость к бессильным, униженным, бесправным.

Историческое развитие культуры возможно потому, и только потому, что находятся личности, способные воспринять духовное богатство прошлого, приумножить его собственными достижениями и передать дальше по эстафете поколений.

. Деятели судебного состязания не должны забывать, что суд, в известном отношении, есть школа для народа, из которой, помимо уважения к закону, должны выноситься уроки служения правде и уважения к человеческому достоинству.

К особенностям самоубийств надо отнести их коллективность, их заразительность, а также повторяемость.

Университет — эта alma mater своих питомцев — должен напитать их здоровым, чистым и укрепляющим молоком общих руководящих начал. В практической жизни, среди злободневных вопросов техники и практики, об этих началах придется им услышать уже редко. Отыскивать их и раздумывать о них в лихорадочной суете деловой жизни уже поздно.

Современный цивилизованный человек старается как можно чаще оставаться наедине с самим собою и, несмотря на то, что болезненно ищет развлечений в обществе других людей, постепенно становится по отношению к людям мизантропом, а по отношению к жизни — пессимистом.

Никто не может требовать от человека отчета в его чувствах, и суд менее чем кто-либо другой имеет прав, средств и желаний требовать такого отчета.

Вчерашний день ничего не говорит забывчивому, одностороннему и ленивому мышлению, а день грядущий представляется лишь как повторение мелких и личных житейских приспособлений.