Многосторонний договор присоединения

Договором являются двух- и многосторонние сделки. Какие договоры следует считать многосторонними?

Как известно, двусторонние и многосторонние сделки именуются договорами (п. 3 ст. 154 ГК РФ). Для совершения таких сделок требуется согласованная воля двух и более лиц. Подавляющее большинство договоров являются двусторонними сделками.

Примером многосторонней сделки является договор простого товарищества, или, как его еще называют, договор о совместной деятельности (ст. 1041-1054 ГК РФ). Распространенным на практике примером такой многосторонней сделки являются учредительные договоры, а также иные договоры о совместной деятельности по созданию юридического лица (например, акционерного общества)*(1). Многосторонней сделкой (договором) может быть также признано соглашение о зачете взаимных долгов, подписанное одновременно несколькими организациями*(2).

Зачастую в качестве трехстороннего договора подписывают договор уступки права требования (цессии) и соглашение о переводе долга, оформляющие перемену лица в обязательстве (гл. 24 ГК РФ). Однако это неверно, т.к. договор цессии и соглашение о переводе долга являются в чистом виде двусторонними договорными обязательствами. В первом случае сторонами выступают прежний и новый кредитор, во втором — соответственно прежний и новый должник. Каково положение еще одного заинтересованного лица: должника в процессе уступки права требования и кредитора при переводе долга? Цессия, по общему правилу, возможна без согласия должника, его необходимо хотя бы просто проинформировать о состоявшейся уступке права требования. Иной порядок может быть установлен условиями договора: предварительное согласие должника или полный запрет на уступку права требования (ст. 382 ГК РФ). Что касается перевода долга, то его действительность напрямую зависит от предварительного письменного согласия кредитора (ст. 391 ГК РФ). Как мы видим, и цессия, и перевод долга могут быть поставлены в зависимость от положительного волеизъявления третьего лица. Тем не менее, эти обязательства остаются двусторонними, поскольку помимо своего согласия на совершение определенной сделки третье лицо больше не наделяется какими-либо правами и обязанностями. Характерно, что даже если в договоре уступки права требования или соглашении о переводе долга фигурируют одновременно три лица, для одного из них в тексте документа не предусматривается ни прав, ни обязанностей. Как правило, его именуют «подписантом», подчеркивая отсутствие у него правового статуса «стороны в обязательстве».

Многосторонний договор присоединения

Основное содержание работы.

Во введении обосновываются актуальность темы исследования, степень ее разработанности, определяются предмет, цель и задачи исследования, его теоретическая база, методология и научная новизна, а также практическая значимость полученных результатов. Формулируются основные положения, выносимые на защиту.

Первая глава «Понятие и сущность многостороннего договора», состоящая из трех параграфов, является концептуальным фундаментом дальнейшей разработки темы.

В первом параграфе дается понятие многостороннего договора, и раскрываются его сущность.

Понятие договора многогранно. Его можно рассматривать с нескольких точек зрения: как основание возникновения правоотношения (сделку); как само правоотношение, возникающее из этого основания; и, наконец, как форму, которую соот-

ветствующее правоотношение принимает (И.О.Иоффе, М.И.Брагинский, В.В.Витрянский).

Многосторонний договор в его первом значении — сделки, — отвечает всем признакам последней. Исходя из смысла закона (ст. 154 ГК РФ) и теоретических воззрений, многостороннюю сделку определяют как волеизъявление более чем двух лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей. Таким образом, многосторонней считается сделка, для совершения которой необходимо выражение согласованной воли более чем двух сторон.

Будучи по своему существу правильным, данное положение, оставленное без комментариев, может служить основанием для неверного вывода.

Количественный признак лежит только на поверхности, т. к. руководствуясь им, невозможно объяснить суть различия между сделками:

— чем односторонняя сделка отличается от многосторонней;

— отличается ли двусторонняя сделка от многосторонней и если да, то в чем?

В литературе можно встретить мнение, что многосторонний договор есть сумма, совокупность односторонних сделок (Н. П. Журавлев). Подобное суждение представляется ошибочным. От простой совокупности двух и более односторонних сделок договоры отличаются тем, что отдельное выражение воли каждой из сторон договора не может создать тех правовых последствий, на которые оно направлено.

Отличие многостороннего договора как сделки от двусторонней сделки заключается не в количестве волеизъявлений, необходимых и достаточных для их возникновения, а в сущности этих волеизъявлений:

— в двусторонней сделке — согласованных, но со встречной, противоположной направленностью;

— в многосторонней сделке — согласованных, но с тождественной, параллельной направленностью, и именно это свойство данной сделки предопределяет возможность заключения ее более чем двумя лицами (участниками).

Многосторонний договор не является механическим соединением лиц, их простой суммой. Участники, входящие в его состав, связаны между собой на внутренней стороне единством общей цели (Н.Г.Вавин, А.Э.Вормс).

Поэтому в цивилистической литературе, встречая определения многосторонних договоров как «параллельные» (И.Б.Новицкий), «сложные» (Ч.Санфилиппо), «неменовые» (Ф. Бернгефт, И. Колер), «совместные» (А.Г.Гойхбарг) следует понимать, что этим выражается суть данных договоров, которая проявляется не столько в количестве сторон, сколько в качественных признаках. А именно, многостороннему

договору (и только ему) присущи такие черты, как единая цель и тождество, непротивоположность интересов его участников, что и определяет существо, сложный и своеобразный характер исследуемого договора.

Во втором параграфе раскрывается общецелевой характер многостороннего договора.

Цель — обязательный атрибут многостороннего договора, если нет общей цели, то нет и общецелевого договора, а следует говорить о двустороннем (встречном, меновом) договоре. Цель в многостороннем договоре может быть любая, как имущественная, так и неимущественная, главное — она должна быть не запрещенной законом и не противоречить основным началам гражданского законодательства (ст. 1 ГК РФ).

Спорным является вопрос о том, должна ли цель быть прямо указана в договоре или может быть определена из содержания заключенного договора?

Автор полагает, что цель должна быть указана, в противном случае, общецелевого договора нет, хотя не отрицается необходимость в каждом конкретном спорном случае отдавать предпочтение не форме, а смыслу соглашения сторон.

В юридической литературе ставится вопрос и о количестве целей при заключении многостороннего договора: одна или более. Представляется, что должна быть обозначена единственная и единая цель, но для достижения которой участники могут осуществлять любые виды деятельности, вступая во встречные договоры. Поэтому нельзя отождествлять цель и виды деятельности, первое называя «конечной целью», т. е. будущим результатом, достигаемым в обозримом будущем, а второе — «перманентной целью», т. е. по сути являющейся видом деятельности организации. Далее, следует исходить из того, что изменение цели, ее достижение или недостижение соответственно влияют на судьбу договора, поскольку условие о цели является существенным для любого многостороннего договора.

Наличие общей цели предопределяет, что сущность многостороннего договора заключается не в том конкретном результате (экономическом, юридическом), который достигается вступлением во встречные (меновые) правоотношения; она во внутренних отношениях между лицами, преследующими единую цель, т. е. в организации их деятельности. Многосторонний договор является организационным договором (О.А.Красавчиков).

Для уяснения сути многостороннего договора уточняется соотношение понятий: «сторона (контрагент) договора», «участник договора», «лицо», «субъект», т. к. иногда отождествление некоторых из них допустимо, но чаще — нет. В двусторон-

ней сделке понятия стороны и лица не должны отождествляться, т. к. сторона (контрагент) может быть представлена несколькими лицами (субъектами). В многосторонней сделке понятия стороны, участника и лица совпадают, т. к. каждая сторона (она же участник) может быть представлена только одним лицом (субъектом). Поэтому в многостороннем договоре каждое лицо является стороной по отношению ко всем другим, и каждый участник договора приобретает права и обязанности в отношении всех остальных участников.

В правоприменении и теории обсуждается вопрос: если два лица, интересы которых тождественны, заключили договор о достижении общей цели, будет договор двусторонним (встречным) или многосторонним (общецелевым)? Вопрос непраздный, т. к. именно от правильности квалификации будут решаться вопросы, в частности ответственности по договору; участия в расходах и доходах; возможности отказа от исполнения договора; возможности перемены лиц в договоре. Диссертант обосновывает, что договор двух лиц, объединенных единой целью, не должен рассматриваться как встречный, двусторонний, поскольку подобная квалификация противоречит общецелевому (а потому многостороннему) характеру этого договора. Но поскольку применение термина «многосторонний» в отношении двустороннего договора некорректно, подобный договор следует обозначить как «двусторонний общецелевой» либо «двусторонний с совпадающими волеизъявлениями».

В доктрине и практике возник вопрос о возможности трансформации двустороннего, встречного обязательства (договора) в общецелевое — многостороннее. Представляется, что обязательство, возникшее как встречное, не может по воле сторон трансформироваться в общецелевое после достижения цели совместной деятельности.

В третьем параграфе анализируются юридические признаки многостороннего договора.

Многосторонний договор обладает фидуциарным характером, оказывающим влияние на «жизнь» договора с момента заключения до момента его прекращения.

Большинство исследователей, отмечая фидуциарный характер многосторонней сделки, считают, что многие права и обязанности участников носят строго личный характер и ни при каких обстоятельствах не могут быть переданы другому лицу в порядке универсального или сингулярного правопреемства.

Понятие «строго личный характер» трактуется в научной литературе по-разному. Прежде всего, нужно отметить, что права и обязанности не могут существовать сами по себе, независимо от субъектов (лиц). Именно это положение приме-

нительно к обязательственным правоотношениям имел в виду И. Б. Новицкий, когда говорил, что обязательственное отношение имеет строго личный характер;

При раскрытии сути фидуциарности речь идет о другом: смысл этого выражения заключается в том, что личность участников имеет решающее значение; все участники должны быть персонально указаны в договоре, если в составе участников происходят изменения, то это также должно быть отражено в договоре. Не менее важно другое последствие личного характера: в многосторонних (товарищеских) договорах личное, активное участие в ведении дел прямо предполагается (Н.Г.Вавин, А.Э.Вормс).

Учет фидуциарного характера многостороннего договора, приводит к возникновению вопроса о возможности уступки права требования в данном случае. Диссертант полагает, что не стоит говорить о недопустимости цессии в многостороннем договоре вообще, а следует выяснить, какие права участников его являются личными, т. е. связаны с личностью, а потому не передаваемы.

Особенностью проявления признака взаимности в многостороннем договоре в отличие от двустороннего является отсутствие обмена во взаимоотношениях сторон. Во всяком ином договоре обязательство одной стороны возникает в обмен за иное обязательство. В многостороннем же договоре однородные обязанности сторон направлены на достижение общей цели, достижение этой цели и является тем эквивалентом, ради которого договор заключается. Взаимные обязательства сторон должны связывать их так, чтобы обеспечить достижение этого эквивалента.

В работе проводится соотношение понятий «встречные» и «взаимные» договоры. В литературе отмечается, что действующий ГК РФ заменил признак взаимности «встречностью», под которой понимается, что исполнение одной из сторон должно производиться лишь после того, когда другая сторона исполнила свое обязательство. Подобные утверждения справедливы и применимы к двусторонним договорам, но вряд ли приемлемы для многостороннего договора. Многосторонний договор является взаимным, т. е. каждый из участников имеет обязанности по отношению к другим участникам, и объем этих обязанностей, как правило, одинаков. Но правомерно ли утверждение, что исполнение обязанностей должно быть встречным в указанном значении? Утвердительный ответ, на взгляд автора, противоречит существу многостороннего договора. Участники, объединяясь с целью единой, неделимой, имея непротивоположные интересы, и действуют и исполняют обязанности иначе, чем в двусторонних договорах.

С учетом обозначенного автор обосновывает положение о том, что возмездность

многостороннего договора имеет своеобразное выражение: она не может состоять в передаче другой стороне встречного эквивалента за полученные от нее имущественные блага, как это свойственно двусторонним (меновым) договорам, а заключается в осуществлении взаимных действий со стороны его участников: в наличии связи между затраченными средствами и полученными результатами; в возможности удовлетворения имущественного интереса каждым из участников договора в случае достижения ими цели.

В итоге, под многосторонним (общецелевым) договором следует понимать соглашение лиц, направленное на достижение общей цели, регулирующее внутренние отношения между участниками, основанное на доверии (фидуциарности).

Определение правовой природы многостороннего договора дано не для противопоставления его другим (двусторонним) договорам, а для акцентуации своеобразия сути его характера, дабы способствовать эффективности правового регулирования и однозначности правоприменения.

Цель главы второй «Система многосторонних договоров в гражданском праве», состоящей из трех параграфов, заключается в определении места многостороннего (общецелевого) договора в системе гражданско-правовых договоров, как сложившихся в теории цивилистики, так и закрепленных во второй части Гражданского кодекса РФ, в проведении классификации многосторонних договоров на виды.

В параграфе первом излагается позиция о необходимости выделения многосторонних договоров в самостоятельный тип в системе гражданско-правовых договоров.

Системный подход при исследовании договорного права в целом и многосторонних договоров, в частности, позволяет выявить принципы его построения, что имеет важное правотворческое и кодификационное значение. В работе показано, что вопрос об основании системы договоров относится к числу давних проблем цивилистики.

Первоначально распространение получили концепции, полагающие, что основанием построения системы договоров являются определенного рода экономические признаки (Г. Н. Амфитеатров, С. И. Аскназий).

Большую популярность получили классификации, основанные на «юридическом начале», отражающие особенности либо предмета, либо субъекта, либо прав и обязанностей сторон (М.В.Гордон, О.С.Иоффе).

Многие ученые цивилисты признают, что стержневым системным фактором

классификации гражданских договоров следует признать направленность обязательства, которая, однако, трактуется ими по-разному (О.А. Красавчиков, Ю.В. Романец). Соответственно, и классификации, проведенные по этому основанию, отличаются одна от другой.

В теории цивилистики по поводу выделения в самостоятельную группу договоров, опосредующих совместную деятельность, сложилось две ситуации. В некоторых классификациях данным договорам места не нашлось. Это произошло по ряду причин: либо непопулярности, т. е. недостаточной востребованности, исследуемых договоров в экономико-социальных отношениях (например, когда договор простого товарищества являлся только олицетворением частной предпринимательской деятельности, чуждой советскому строю); либо явилось следствием выбранного критерия классификации, руководствуясь которым невозможно охватить все разнообразие договоров. Так, четырехчленная типизация договорных обязательств, направленных на передачу имущества либо в собственность, либо в пользование, либо на производство работ, либо на оказание услуг, стала типичной для российского гражданского права и не позволяет выделить общецелевые договоры, не нарушая систематизацию договоров.

Но эта группа договоров (многосторонних) отлична от всех других (двусторонних), которые, невзирая на их принципиально различную направленность, характеризуются одним общим признаком: интересы сторон противоположны; цели, преследуемые контрагентами, «совпадают в смысле встречной противоположной направленности» (ОС. Иоффе).

Особое место в гражданско-правовой классификации обязательств по признаку направленности занимает группа договоров по организации совместной деятельности двух и более лиц в целях достижения общего для них результата.

Суть общецелевого обязательства, как уже было сказано, заключается во внутренних отношениях между лицами, преследующими единую цель (Ю.В.Романец). Поэтому направленность общецелевых договоров как нормообразующий фактор выражается не в конкретной экономической (юридической) цели, а в организации деятельности лиц, преследующих единую цель. Нетрудно заметить, что перечисленные признаки этой группы договоров характеризуют, раскрывают сущность многостороннего договора, а потому диссертант утверждает, что эти договоры являются самостоятельным родом — типом — в системе гражданских договоров, нуждающихся в правовом регулировании, адекватном потребностям практики, эволюции экономического оборота.

Типы и виды договоров жестко отграничены в ГК РФ друг от друга. Использование для регулирования отношений по одному договору (или его разновидности) норм, установленных для других типов и разновидностей договоров, допускается только в случаях, предусмотренных ГК.

Нормы гл. 55 ГК РФ регулируют единственный многосторонний договор, закрепленный законом (кодексом), — договор простого товарищества — и не содержат выше обозначенных отсылок, а следовательно, не должны применяться к иным многосторонним договорам, названным (поименованным) в общей части ГК РФ, но не урегулированным в особенной части кодекса: учредительные договоры (ст. 70, ст. 83, ст. 89, ст. 122 ГК РФ); договор о создании акционерного общества (п. 1 ст. 98 ГКРФ).

Однако правоприменительная практика вынуждена идти по иному пути: в случае спора между участниками, объединившимися для достижения любой цели, их договорные отношения квалифицируются как договоры о совместной деятельности, к которым применяют нормы гл. 55 ГК РФ — договора простого товарищества. Совершенно очевидно, если рассматривать все эти договоры в контексте гл. 55 ГК РФ, то выяснится, что законодатель обозначил договором простого товарищества далеко не всякую совместную деятельность лиц, а лишь такую, которая характеризуется определенными признаками, указанными в нормах данной главы. Кроме того, ГК РФ (гл. 55) не дает основания для расширительного толкования: речь идет о договоре о совместной деятельности в единственном числе, а не о договорах.

Учитывая, что термин «совместная деятельность» вошел в юридический язык и понятен без дополнительных разъяснений, а самое главное, употребляем в едином смысловом значении, представляется, что многосторонние договоры как самостоятельный тип должны быть закреплены на законодательном уровне в отдельной главе. Поскольку именно направленность на достижение общей цели как системообразующий признак отличает этот договорной тип от всех иных договорных типов, обозначить главу, регулирующую многосторонние договоры в ГК РФ, предлагается следующим образом: «Договоры о совместной деятельности (общецелевые договоры)». Договором о совместной деятельности следует признать соглашение двух или более лиц (участников), организующих и осуществляющих совместную деятельность для достижения общей (единой) цели. В том случае, если цель договора — некоммерческая, допустимо соединение лиц без объединения имущества, если иное не установлено законом.

Параграф второй посвящен классификации многосторонних договоров на виды.

Анализ правоприменения, юридической литературы, освещающей., многосторонние договоры, и толкование п. 1 ст. 1041 ГК РФ позволили сделать выводы: во-первых, о необходимости различения видов договоров о совместной деятельности а во-вторых, о классификационном критерии деления данного типа на виды. В зависимости от юридических последствий совместной деятельности, предопределенных спецификой конечной цели, многосторонние договоры можно разделить на два вида: договор, целью которого является совместная деятельность без образования юридического лица — договор простого товарищества; и договор, цель которого — создание юридического лица — учредительный договор.

Если договор простого товарищества со времен римского права относится к поименованным договорам, то «судьба» учредительного договора в российском праве сложна. В настоящее время в теории цивилистики мнение о самостоятельности учредительного договора как вида многостороннего договора является единодушным. Законодательно введен не только термин «учредительный договор», но раскрыто и его содержание в первой части ГК РФ и в нормах корпоративного права. Однако во второй части ГК РФ, где размещены нормы об отдельных типах и видах договоров, как ни парадоксально, учредительный договор даже не упоминается, что нарушает традиционный принцип пандектной системы российского гражданского законодательства.

Как следствие, отсутствие норм об учредительном договоре в особенной части гражданского права порождает при правоприменении проблему определения юридической природы этого договора, возможности применения по аналогии закона норм гл. 55, т. е. видовой его принадлежности.

Точка зрения о двойственном характере учредительного договора (Г.Е.Авилов) как договора о совместной деятельности (в смысле договора простого товарищества) и как собственно учредительного (определяющего взаимоотношения между учредителями и юридическим лицом) заслуживает внимания в аспекте подтверждения следующего положения. В договоре простого товарищества и в учредительном договоре наличествует единый нормообразующий признак, обусловивший выделение типового (родового) договора о совместной деятельности, но в то же время каждый из них обладает спецификой, которая требует своего отражения в нормах права. Поскольку учредительный договор не упомянут в особенной части ГК РФ, то нормы о простом товариществе могут быть использованы по аналогии закона при пробель-

ности положений об учредительном договоре, содержащихся в первой части ГК РФ и в специальном (корпоративном) законодательстве.

Диссертант предлагает в ст. 52 ГК РФ «Учредительные документы юридического лица» внести уточнение: «Учредительный договор является видом договоров о совместной деятельности, соответственно, нормы гл. 55 ГК РФ применяются к нему, если иное не установлено правилами настоящего Кодекса, законами об отдельных видах юридических лиц и не противоречит существу учредительного договора».

Система договоров о совместной деятельности не исчерпывается обозначенными видами, существуют и иные договоры, опосредующие совместную деятельность, правовая природа которых может быть определена следующим образом. Если какой-либо договор, подпадающий под признаки типа договоров о совместной деятельности, закреплен в законодательстве, то его видовая принадлежность предопределена характером его общей цели, т. е. направленностью ее на создание правосубъектного образования или нет. В первом случае — договор будет являться разновидностью договора об учреждении (создании) юридического лица, во втором — договора простого товарищества.

Если договор не предусмотрен законом, как-то: договор о долевом участии в строительстве, инвестиционный договор, ход рассуждений должен быть иным. Прежде всего, следует определить, относится ли анализируемый договор вообще к типу общецелевых договоров, руководствуясь правилами толкования договора, установленными нормой ст. 431 ГК РФ. Если да, то данный договор подпадает под признаки договора о совместной деятельности, не направленного на создание юридического лица, т. е. договора простого товарищества как такового либо его разновидности. Естественно, когда рассматриваемый договор не обладает чертами многостороннего договора, то он вообще не может быть квалифицирован как договор о совместной деятельности.

Разновидности договоров о создании юридического лица могут быть установлены только законом. В данной группе договоров следует различать:

— собственно договоры о создании юридических лиц (договор о создании акционерного общества), прекращающие свое действие после государственной регистрации вновь созданного субъекта;

— учредительные договоры, которые после создания юридического лица выполняют функцию определения его правового статуса (учредительный документ) и регламентирует его отношения с учредителями.

— реорганизационные договоры (договор о слиянии, присоединении юридических лиц).

С позиций положений о непоименованных договорах, представляется, анализировать встречающиеся на практике следующие договорные объединения для достижения единой цели: консорциум, картель, пул, синдикат.

Договор о совместной деятельности без объединения вкладов и создания общего имущества следует признать непоименованным (новым), т. к. он не может регулироваться нормами договора простого товарищества (гл. 55 ГК РФ), для которого эти признаки существенны. Но бессмысленно отрицать их типовое родство, следовательно, общецелевой договор без имущественного элемента является видом договоров о совместной деятельности наряду с договором простого товарищества и договорами о создании юридических лиц. В связи с этим в общей норме о договорах совместной деятельности нужно закрепить положение о возможности существования подобных соглашений о сотрудничестве с некоммерческой целью, достижение которой возможно без имущественного объединения, поскольку они не противоречат общим началам и смыслу гражданского законодательства.

От непоименованного договора следует отличать смешанный договор, содержащий элементы различных договоров, предусмотренных законодательством или

иными правовыми актами.

Несмотря на то что конструкция «смешанного договора» признана законом и практика, не испытывая колебаний, использует ее, в теории проблема смешанных договоров существует по-прежнему. Применительно к теме исследования вопрос о смешанных (сложных) договорах интересен по-своему. В законе нет ограничений для моделирования смешанного договора, но они заложены сущностью договоров, элементы которых его формируют. В цивилистике выработаны принципы «конструирования» сложного договора. К смешанному договору будут применяться лишь такие нормы, которые обусловлены не противоречащими друг другу системными признаками. Правомерно в связи с этим подвергнуть анализу возможность «смешиваться» договорам о совместной деятельности (общецелевой направленности) с другими типами договоров со встречной, противоположной направленностью. Диссертант считает, что соединение допустимо только в том случае, если элементы договоров о совместной деятельности будут приоритетными, а элементы договоров иной направленности (например, договора аренды, подряда или оказания услуг) будут подчинены достижению общей цели. Полагаем что, руководствуясь этими положениями, следует разрешать вопрос о квалификации широко используемых на практи-

ке договоров о долевом участии в строительстве, которые имеют и иные названия.

Автор придерживается точки зрения о том, что при определенных условиях смешанная модель может сформироваться в самостоятельный договорный тип (М. И. Брагинский, В. В. Витрянский). Автор уточняет, что это возможно при констатации вкупе следующих фактов. Во-первых, соединение элементов различных договоров должно представлять настолько самостоятельную комбинацию, что за ним необходимо признать особое место среди договоров. Во-вторых, наличие устойчивости смешанной конструкции, ее стабильности. В-третьих, существование необходимости в специфической правовой регламентации ввиду особенностей нового интегрированного договора, не могущего быть урегулированным в соответствующих частях нормами о договорах, элементы которых содержатся в смешанном договоре.

В третьем параграфе характеризуется договор простого товарищества как основной (базовый) вид многосторонних договоров.

Определяя договор простого товарищества как основной, имеется в виду, что иные виды многосторонних договоров, в том числе, учредительный, возникли на его основе; кроме того, именно и только данный договор предусмотрен во второй части ГК РФ, а потому нормы гл. 55 ГК РФ используются как базовые (унифицированные) для регулирования отношений по совместной деятельности в настоящий период времени. В то же время договор простого товарищества весьма своеобразный и сложный договор, обладающий присущими только ему признаками.

Исходя из толкования п. 1 ст. 1044 ГК РФ, особенными признаками договора простого товарищества в отличие от иных (в том числе и других видов многосторонних) договоров являются: цель, не сопряженная с созданием юридического лица; объединение вкладов (создание общего имущества); осуществление совместной деятельности. Данные конститутивные признаки должны присутствовать вкупе.

Договор простого товарищества (гл. 55 ГК РФ) не тождественен договору о совместной деятельности, регулировавшемуся гл. 38 ГК РСФСР 1964 г . Они принципиально различимы: по функциям и сфере действия, по субъектному составу, по характеру цели объединения, по правам и обязанностям участников.

Недопустимо семантическое отождествление договора простого товарищества (ГК РСФСР 1922 г ., ГК РФ 1996 г .) и договора о совместной деятельности (гл. 38 ГК РСФСР 1964 г .), но возможно синонимическое использование понятий «товарищество» и «совместная деятельность». Представляется, что только такой подход способствует, во-первых, все многообразие договоров, опосредующих совместную деятельность, выстроить в систему общецелевых договоров. Во-вторых, руководству-

ясь формулой — любой договор простого товарищества является договором о совместной деятельности (в обозначенном ранее смысле), но не любой договор о совместной деятельности является договором простого товарищества — можно дать толкование мысли законодателя, упомянувшего в п. 1 ст. 1041 ГК РФ вновь рядом эти понятия: указана типовая принадлежность вида. В-третьих, только такое понимание стимулирует теорию и правоприменение к выявлению особенностей, присущих базовому т. е. единственно закрепленному и урегулированному многостороннему договору во второй части ГК РФ) — договору простого товарищества. И как следствие, в-четвертых, такое понимание позволит отличить этот договор от других, но подобных ему договоров, а следовательно, облегчит правильную квалификацию спорных правоотношений. С другой стороны, поможет отмежевать те отношения, в которых стороны используют достаточно гибкую и вариативную модель договора о совместной деятельности для прикрытия других, распространенных в обороте предпринимательских сделок (купли-продажи, аренды) с разными, но закононарушающими целями.

Простое товарищество — самодостаточное образование, а не простейшая ступень на пути создания цивилистикой абстрактного понятия юридического лица, производного от индивидуума-человека и их союзов. Новое видение договора простого товарищества позволяет расширить границы его применения. Простое товарищество, являясь неправосубъектным образованием, обладает более широкой сферой применения по сравнению с иными видами договоров о совместной деятельности: вновь образуемые формы объединения (как предпринимательские, так и некоммерческие), не имеющие по закону статуса юридического лица, могут быть урегулированы нормами простого товарищества, при наличии в их договорных соглашениях квалифицирующих признаков данного договора.

Решающее влияние на правовое регулирование общецелевого обязательства оказывает специфика отдельных видов договоров о совместной деятельности. Но, имея в виду, что к многосторонним договорам общие положения о договоре (двустороннем) применяются, если это не противоречит их общецелевому и фидуциарному характеру (п. 4 ст. 420 ГК РФ), в главе третьей «Особенности заключения, исполнения и прекращения многостороннего договора» выявлены и объединены данные особенности, имеющие одинаковую силу для всех видов договоров о совместной деятельности.

Параграф первый посвящен выявлению и обоснованию особенностей заключения многостороннего договора.

В юридической литературе дискуссионным является вопрос о заключении многосторонних договоров. Одни авторы полагают, что порядок заключения этих договоров подчиняется общим правилам о совершении сделок и заключении договоров. Другие отмечают наличие специфики, имеющейся при заключении многосторонних договоров, но мнения, в чем эта особенность и как она проявляется, разнообразны.

Некоторые исследователи отмечают, что заключение таких договоров в силу их специфики не происходит путем направления одному или нескольким лицам оферты и получения акцепта, но при этом не уточняется, в чем эта специфика и какой в таком случае порядок заключения многосторонних договоров (Н.В. Козлова, А.Ю. Кабалкин).

Диссертант обосновывает, что особенности заключения многосторонних договоров предопределены не столько количеством участников, что, скорее всего, влияет на техническую, организационную сторону этого процесса. Они обусловлены самим характером многостороннего договора, который направлен на регулирование внутренних отношений между участниками, объединенными единством цели. Зачастую при возникновении многостороннего договора оферте предшествует преддоговорная стадия, которая позволяет с особой тщательностью подойти к выбору будущих контрагентов, а также выявить понимание общности интересов. Фидуциарный характер многостороннего договора возникает не вдруг после его заключения, а формируется еще до его существования — на стадии переговоров, что и позволяет сформулировать юридически значимое предложение — оферту.

При заключении общецелевого договора, который будет регулировать внутренние отношения, оферта формируется на подготовительном этапе, и на момент возникновения многостороннего договора, как уже было сказано, совпадающие воли сливаются, в результате чего отпадает смысл различать, от кого исходит оферта и когда имел место акцепт, в конечном итоге главное, чтобы субъекты пришли к какому-то общему согласию.

Автор считает, что многосторонний договор заключается путем согласования волеизъявлений сторон, как и любой договор (п. 1 ст. 433 ГК РФ). Однако сам порядок, законодательная модель достижения этого согласия применительно к данному договору должны рассматриваться как определенный прием юридической техники, как фикция, если он заключается «между присутствующими».

Общецелевые договоры, безусловно, могут заключаться и между «отсутствующими», но данный способ оправдан при относительно небольшом количестве участников будущего многостороннего договора, позволяющем заключить договор пу-

тем обмена документами (п. 2 ст. 434 ГК РФ). Этот способ допустим, если законом не установлена определенная форма, несоблюдение которой влечет его недействительность. В подобных случаях каждая из сторон становится юридически связанной лишь после учинения на документе подписи ею самой и другими участниками.

Многосторонний договор не может быть заключен путем присоединения, а заключается только путем взаимосогласования, т. к., исходя из смысла договора, все его участники должны выразить волю на достижение соглашения именно между всеми участниками.

Фидуциарный характер многостороннего договора предопределяет возможность как отзыва (ст. 436 ГК РФ), так и отмены (п. 2 ст. 435 ГК РФ) оферты. Правовым последствием признания права на отзыв оферты при заключении многостороннего договора является отсутствие права у адресата требовать от оферента возмещения убытков, причиненных ему в связи с отказом от заключения договора.

Многосторонний договор не может быть заключен посредством публичной оферты, юридическим следствием которой следует признать право лица, совершившего необходимые действия в целях акцепта оферты, требовать исполнение договорных обязательств от оферента (ч. 2 ст. 437 ГК РФ). Эта невозможность обусловлена тем, что общецелевой договор не может быть публичным договором (ст. 426 ГК РФ), даже если его субъектами одновременно будут коммерческие организации и граждане либо некоммерческие юридические лица. Многосторонний договор не станет потребительским договором и в том случае, если участников объединяет некоммерческая цель.

Во втором параграфе характеризуются особенности исполнения многостороннего договора, предопределенных его сущностью.

Анализ особенностей исполнения многостороннего договора предваряется изложением спорного вопроса о самом понятии «исполнение обязательства» и его правовой природе. Диссертант придерживается взгляда тех, кто под исполнением обязательства из договора понимает совершение должником действия, которое вправе требовать от него кредитор (З.Г.Крылова).

В связи с этим представляется, что понимание исполнения обязательств через совершение кредитором и должником действий по осуществлению вытекающих из обязательства прав и обязанностей неверно. Допустимость замены требования правом совершения собственных действий кредитором возможно в случаях, установленных законом или договором, но не является сутью исполнения обязательства и противоречит понятию обязательства.

В цивилистике, несмотря на идентичность определения обязательства, авторы расходятся во мнениях о содержании его, а именно, о возможности существования обязательств по воздержанию или с отрицательным содержанием. Одни ученые придерживаются мнения о таковой возможности (И.Б.Новицкий, А.Л. Лунц), другие отрицают ее (В.С.Толстой), а третьи высказывают компромиссную точку зрения, которая, на взгляд автора, и является оптимальной (О.С. Иоффе, В.П .Грибанов).

Учитывая сказанное, под исполнением договорного обязательства диссертант понимает исполнение должником активных действий в интересах кредитора либо воздержание от определенных действий в отношении третьих лиц, но непременно сопутствующее активной деятельности должника, а не заменяющее ее.

Несмотря на отмеченную особенность многосторонних договоров, выражающуюся в однонаправленности интересов, а не в их противоположности, как в двусторонних договорах, нельзя отрицать отсутствие фигуры кредитора и должника в исследуемых договорах. Главная особенность обязательства из общецелевого договора заключается в том, что ни одна из сторон не вправе требовать исполнения в отношении себя лично и, соответственно, производить исполнение непосредственно в отношении какой-либо другой стороны. Все действия участников договора, их взаимные права и обязанности преломляются сквозь призму общей цели, опосредованы необходимостью ее достижения. Каждый участник обязан координировать свои действия с волей всех участников и с той целью, для достижения которой они объединились. Эта координация может заключаться в совершении, как положительных действий, так и отрицательных. Наличие отрицательных действий в предмете обязательства многостороннего договора естественно: будучи организационным, направленным на регулирование внутренних отношений, он должен содержать конкретные запреты, сопутствующие активным действиям его участников, дабы достичь цели, а значит, быть надлежаще исполненным.

Как и любой договор, многосторонний должен быть надлежаще исполненным (ст. 309 ГК РФ). Но, учитывая многостороннюю сущность исследуемых договоров, анализ судебной практики, следует заметить, что не все условия надлежащего исполнения (например, предмет, способ, место, срок) трактуются как в двусторонних договорах, поскольку закон, регулируя многосторонние договоры (договор простого товарищества, учредительные договоры), в основном предоставляет участникам право определять направления их деятельности в пределах поставленной ими цели и совершать всякого рода фактические и юридические действия.

Предметом исполнения многостороннего договора следует признать те опреде-

ленные действия участников, предусмотренные законом и договором, должные при вести к общей цели, ради которой договор был заключен. В конкретном многостороннем договоре предмет исполнения зависит от вида договора и цели, но для каждого многостороннего договора общее то, что характер действия предопределен основными обязанностями по ведению и участию в организации общего дела. Нельзя согласиться с признанием предметом договоров о совместной деятельности саму строительную, эксплуатационную, торговую и т. п. деятельность. Неверным представляется мнение о том, что предметом исполнения договоров о совместной деятельности являются только действия сторон (участников) по внесению вклада или по объединению имущества. Констатация факта, что именно указанные действия являются предметом исполнения обязательства, ведет к выводу о немного стороннем характере договора. Для общецелевого договора, как правило, необходимо объединение имущества (будь то договор простого товарищества, либо учредительный договор), но оно само по себе не является целью многостороннего договора. Создание общего имущества следует признать правовым механизмом, обеспечивающим реализацию общецелевой направленности данного договора.

Исполнение любого общецелевого договора можно условно разделить на д»а этапа. Первый этап — действия лиц по созданию имущественной и организационной базы, необходимой для достижения цели. Второй этап — непосредственные действия участников по ведению общих дел и т. п., характер которых зависит от вида многостороннего договора, от его цели. Оба этих этапа взаимосвязаны* взаимозависимы и одинаково значимы для признания факта надлежащего исполнения многостороннего договора.

Особенностью исполнения многостороннего договора является и то, что исполнение участниками своих разовых или долговременных обязательств не прекращает договор, как это обычно происходит с другими гражданско-правовыми договорами. Кроме того, в момент заключения общецелевого договора могут определяться лишь самые общие, кардинальные положения соглашения, закладывающие основу для последующей деятельности, а необходимость в реализации механизмов и способов разрешения конкретных вопросов может породить новые или иные обязанности участников, не имеющиеся у них в момент заключения договора.

При выявлении особенностей исполнения обязательства из многостороннего договора диссертант обращается к актуальному аспекту сущности обязательства — вопросу о том, что является первичным для обязательства: личная или имущественная связь между кредитором и должником.

Автор придерживается положения, что обязательство — это отношение имущественное лишь, в конечном счете, имущественное только по результату своему, но не по содержанию, которое было и остается личной связью (И.А.Покровский). Это качество особо значимо для исследуемых договоров. Так, если в двусторонних договорах зачастую допускается как перепоручение исполнения (ст. 313 ГК РФ), так и переадресование исполнения (ст. 312 ГК РФ), подобные варианты, относящиеся к надлежащему исполнению, в многостороннем договоре, как правило, недопустимы, т. к. личная связанность и личное участие сторон особенно для него значимы.

В параграфе третьем исследуются особенности прекращения многостороннего договора.

Характер многосторонних договоров предопределяет наличие специальных оснований прекращения общецелевых договоров либо особенности проявления общих способов прекращения обязательств.

Придание факту достижения цели качества отменительного (резолютивного) условия в многостороннем договоре логично и не противоречит его сути. Наоборот, естественно существование во времени данного договора до момента достижения цели. Многосторонний договор может быть прекращен исполнением, даже при ненадлежащем исполнении своих обязанностей кем-либо из участников (например, по внесению вклада, внесению расходов и т. п.), если цель объединения достигнута (создано юридическое лицо, построен объект недвижимости и пр.).

В теории и правоприменении возникает вопрос: прекращается ли договор при достижении цели, которой не придана сила отменительного условия, а стороны продолжают осуществлять совместную деятельность. Автор полагает, что для ответа необходимо обратить внимание на связь между целью и сроком в многостороннем договоре. Если цель достигнута в срочном договоре, то действие последнего будет зависеть от того, наступил ли срок, обозначенный в нем. В том случае, если договор бессрочный, а цель достигнута, но не указана в качестве отменительного условия, и стороны продолжают совместную деятельность, договор будет действовать.

Другой вопрос, который требует разрешения, заключается в следующем: какова судьба договора, если срок, на который он был заключен, наступил, но цель не достигнута и стороны не ставят вопрос о прекращении договора.

В литературе по данному поводу высказаны разные точки зрения. По мнению одних, с истечением срока, которым обусловливалось прекращение многостороннего договора, последний должен автоматически прекратить свою деятельность без всякого заявления со стороны участников (Е.Н.Данилова). Другие уточняют, что в

гражданском законодательстве нет общего положения, согласно которому молчание сторон после истечения срока действия договора превращает его в бессрочный, хотя для отдельных обязательств это предусмотрено. Полагают, что сути общецелевого договора пролонгация не претит и это правило может быть применено и к многостороннем договору (А.Б. Савельев).

Вызывает возражение точка зрения, что молчаливое продолжение договора можно рассматривать как заключение нового соглашения на тех же условиях, которые содержались в прекратившемся письменном договоре. В этом случае искажается понятие пролонгации, т. е. продления договора на прежних условиях, которая не является способом прекращения договора. Если же говорить о заключении нового договора, то до этого должна идти речь о прекращении старого обязательства, и тогда возникает необходимость уточнения способа прекращения.

Диссертант считает, что коль скоро стороны при заключении договора оговорили наступление срока в качестве отменительного факта, то он прекращает свое действие, даже если цель не достигнута. Безусловно, участники могут прийти к соглашению о пролонгации договора, но форма проявления этого согласия должна быть активной.

Невозможность достижения цели не предусмотрена законом в качестве самостоятельного основания прекращения, однако она может быть установлена сторонами при заключении многостороннего договора. Причины недостижения цели должны быть проанализированы для правильной квалификации основания прекращения договора: либо в виду физической (ст. 416 ГК РФ) или юридической (ст. 417 ГК РФ) невозможности исполнения, либо из-за существенного нарушения договора одной из сторон (п. 2 ст. 450 ГК РФ), либо в связи с существенным изменением обстоятельств (ст. 451 ГК РФ). Последнее важно для определения последствий прекращения договорного обязательства, а в некоторых случаях — для разрешения вопросов наступления ответственности как между участниками многостороннего договора, так и перед третьими лицами.

Как уже отмечалось, влияние фидуциарного свойства общецелевого договора прослеживается на всех этапах его существования. При анализе оснований прекращения многосторонних договоров, установленных законом (ст. 1050 ГК РФ), явствует, что большинство из них связаны с правовым положением лиц, участвующих в договоре. Условно эти основания могут быть подразделены на:

-связанные с правосубъектностью сторон (к ним относятся смерть участника, объявление его недееспособным, ограниченно дееспособным или безвестно отсут-

ствующим, ликвидация или реорганизация участвующего в договоре юридического лица);

— основания, связанные с волеизъявлением участника (отказ от договора, расторжение договора по требованию стороны).

В отличие от двустороннего договора в многостороннем возможно наличие ситуации: прекращения договора для одного или нескольких участников и сохранения его в измененном состоянии для оставшихся одновременно. Данная особенность многостороннего договора объяснима количественным его признаком — наличием более чем двух участников. Различие этих двух правовых возможностей необходимо для установления порядка их осуществления и для определения последствий как прекращения многостороннего договора для выбывшего участника, так и изменения его для оставшихся. В связи с данной особенностью многостороннего договора затрагивается проблема соотношения понятий «отказ от договора» и «расторжение договора в одностороннем порядке».

Чаще эти понятия отождествляют, как находящиеся в одной плоскости, т. е. направленные на прекращение договорных отношений. Частично схожи и основания совершения таких действий: это могут быть нарушение условий либо изменение обстоятельств. Но содержание каждого из рассматриваемых действий различно, как различен порядок их реализации. Диссертант исходит из того, что это юридические факты-действия, и реализация каждого из них — самостоятельный способ прекращения обязательственных правоотношений, основанных на договоре.

Односторонний отказ от договора, будучи односторонней сделкой, является правом лица, поэтому, если он им воспользовался, другие (другой) контрагенты обязаны согласиться и это не может рассматриваться как нарушение прав последних, которые лишь обязаны воспринять волеизъявление первого. Закон (п. 3 ст. 450 ГК РФ) не разъясняет, с какого момента договор следует считать прекращенным. Представляется, что договор считается расторгнутым или измененным с момента, когда сторона, наделенная правом на односторонний отказ от договора, доведет свое решение в надлежащей форме до контрагента по договору. Иной подход противоречил бы характеру договорных отношений и вносил бы неопределенность в гражданский оборот.

Расторжение договора в одностороннем порядке имеет иной механизм, нежели право на отказ от договора: во-первых, как правило, требование о расторжении договора осуществляется в судебном порядке; во-вторых, сторона, требующая расторжения договора, должна обосновать и доказать мотивы отказа, например, наличие

уважительных причин (ст. 1052 ГК) либо доказать нецелесообразность исполнения договора или существенное нарушение договора другой стороной. Кроме того, наступают разные правовые последствия: при расторжении договора по требованию стороны последняя должна возместить остальным ущерб, причиненный расторжением договора, чего не должна делать сторона, реализующая право на отказ от договора.

Некоторые традиционные основания прекращения договорных обязательств к многосторонним договорам неприменимы. Так, учитывая количественный признак многостороннего договора, невозможно его прекратить путем совпадения в одном лице должника и кредитора (ст. 413 ГК РФ) Далее, отсутствие встречных обязательств в том смысле, что заложен законодателем, и общецелевой характер многосторонних договоров делают абсолютно невозможным прекращение обязательств из договора зачетом (ст. 410 ГК).

Прекращение обязательства передачей отступного (ст. 409 ГК) и прощением долга (ст. 415 ГК) в многостороннем договоре весьма специфично, поскольку каждый из товарищей одновременно выступает и кредитором других участников (всех и каждого), и их должником. Представляется, что прекращение многостороннего договора прощением долга недопустимо и потому, что нарушит интересы не только самих участников, но и «внешних» кредиторов, что запрещено ст. 415 ГК РФ.

Заключение содержит итоги проведенного исследования и наиболее важные выводы, обоснованные в диссертации. Автором высказаны соображения о возможностях дальнейшей разработки темы по проблематике многосторонних договоров.