Примеры коллизии в ук рф

Современные коллизии в уголовном праве

Цитирование:

Комментарии(<< comments.length >>)

Ссылка на экспорт

  • 428005, г. Чебоксары,
    ул. Гражданская,
    Дом 75
  • Телефон: 8-800-775-0902
  • +7 (8352) 222-490
  • [email protected]
  • interactive-plus

Присоединяйтесь

Содержимое данной страницы доступно по лицензии Creative Commons «Attribution» 4.0 International

Форма подписки

Подпишитесь на нашу рассылку и станьте одним из первых, кто будет в курсе всех новостей!

На вашу почту выслана инструкция для подтверждения учетной записи.

Благодарим за интерес, проявленный к нашей компании!

Примеры коллизии в ук рф

В общей теории права содержательные коллизии подразделяют на коллизии общей и специальной нормы и коллизии общей, специальной и исключительной нор­мы. Под специальными нормами понимается правило поведения, установленное для изменения способа, а в особых случаях — и пределов регулирования определен­ного вида общественных отношений, которые регламен­тируются другой (общей) уголовно-правовой нормой2′.

Необходимость выделения специальных норм обус­лавливается существенными различиями в характере и степени общественной опасности некоторых видов дея­ний, предусмотренных общей нормой, которая не позво­ляет в должной мере учесть эти различия. В некоторых случаях возникает потребность изменить пределы уго­ловной ответственности в сторону либо сужения, либо расширения по сравнению с общей нормой. Наконец, конструирование специальных уголовно-правовых норм производится для конкретизации уголовного закона, обеспечения его определенности23.

Выражаясь уголовно-правовой терминологией, в об­щей норме излагается обший состав преступления, а в специальной — специальный состав, который совпадает по своим признакам с общим, но выделен из него зако­нодателем в самостоятельную норму вследствие особен­ностей объекта, объективной и субъективной стороны, субъекта преступления.

Скажем, из общей нормы, предусматривающей от­ветственность за убийство в связи с выполнением потер­певшим своего служебного или общественного долга (п. «в» ст. 102 УК) по признакам обьекта преступления выделены специальные составы посягательства на жизнь работника милиции и народного дружинника в связи с выполнением ими обязанностей по охране обществен­ного порядка (ст. 1912 УК) и террористический акт в от­ношении государственного или общественного деятеля либо представителя власти, совершенный по политиче­ским мотивам (ст. 66 УК). По признакам субъекта из общей нормы, предусматривающей ответственность за

злоупотребление должностным лицом своим служебным положением, выделена группа преступлений, соверша­емых должностными лицами органов правосудия, и группа воинских должностных преступлений.

Процесс образования специальных уголовно-право­вых норм многоварнантсн: из одной общей нормы мо­жет быть выделена одна или несколько специальных, из нескольких общих норм одна или несколько специ­альных. Наконец, при многоступенчатом делении из специальной нормы выделяется вторичная специальная норма и т. д. Поэтому необходимо учитывать, что оцен­ка общих и специальных норм всегда носит относитель­ный характер: та или иная норма является общей пли специальной не вообще, а применительно к другим нор­мам. Например, ст. 140 УК (нарушение правил охраны труда, техники безопасности и промышленной санита­рии) можно рассматривать как специальную норму об­щего состава должностной халатности (ст. 172 УК), в то же время по отношению к составам, изложенным в ст. ст. 214, 215, 215′, 216 УК, эта норма является общей.

Для устранения коллизий между общими и специ­альными нормами общей теорией права выработано специальное коллизионное правило: Ьех зреааН йегоеа* 1ее1 еепегаИ — специальный закон отменяет действие общего. Поэтому при конкуренции общей и специальной нормы предпочтение отдается специальной.

Несмотря на значительную распространенность дан­ного типа содержательных коллизий, правила их разре­шения не получили закрепления ни в действующем уго­ловном законодательстве, ни в известных нам проектах УК РФ. На желательность создания содержательной коллизионной нормы неоднократно указывалось, как в общетеоретической24, так и уголовно-правовой литерату­ре25. Нам остается только присоединиться к высказан­ным пожеланиям и отметить, что в настоящий момент, как никогда ранее, ситуация благоприятствует созда­нию подобной законодательной новеллы.

Разновидностями рассматриваемого вида коллизий является конкуренция простого (основного) и квалифи­цированного, просюю и привилегированного составов. По существу, квалифицированный и привилегированный составы — разновидности специальных норм, а оспов-

ной — общих. Исходя из общего правила преодоления коллизий общей и специальной норм при конкуренции простого или квалифицированного состава предпочтите должно отдаваться квалифицированному. Например, при конкуренции кражи без отягчающих обстоятельств и кражи квалифицированной (с отягчающими обстоя­тельствами) предпочтение должно отдаваться квалифи­цированной краже.

Аналогичное правило действует при разрешении кол­лизии основного и привилегированного составов. Напри­мер, при конкуренции простого убийства (ст. 103 УК) и убийства при смягчающих обстоятельствах (ст. 104 и 105 УК) квалификация должна наступать по ст. 104 и 105 УК.

Содержательные коллизии включают в себя также отношения между общими и исключительными, специ­альными и исключительными нормами. Исключительные нормы существенно ограничивают сферу регулирования общих нормативно-правовых предписаний и по-иному регламентируют определенную часть общественных от­ношений.

Существуют ли в уголовном нраве исключительные нормы и коллизии общих и исключительных норм? Бе­зусловно, да. В качестве примера можно привести ряд норм, регулирующих особенности уголовной ответствен­ности несовершеннолетних. В частности, ч. 1 ст. 24 УК (общая норма) устанавливает, что лишение свободы может назначаться на срок от 3 месяцев до 10 лет, а за особо тяжкие преступления, за преступления, повлек­шие особо тяжкие последствия или совершенные осо’о опасными рецидивистами, в случаях, предусмотренных законодательством — не свыше 15 лет. Статья 102 УК и ряд других статей Особенной части УК (специальные нормы) определяют наказание до 15 лет лишения свобо­ды. То есть и общая, и специальная нормы предписы­вают-за умышленное убийство при отягчающих обстоя­тельствах, являющееся особо тяжким преступлением, назначать наказание до 15 лет лишения свободы. Но ч. 2 ст. 24 устанавливает иное: при назначении наказч-иия лицу, не достигшему до совершения преступления восемнадцатилетнего возраста, срок лишения свободы ,ю может превышать 10 лет. Таким образом, ч. 2 ст. 24 УК

представляет собой исключительную норму, которой и должно отдаваться предпочтение.

Другим примером исключительных норм является 1руппа статей УК, которая в теооии уголовного права, а ныне и в проекте УК РФ получила название обстоя­тельств, исключающих преступность деяния. Речь идет о необходимой обороне, крайней необходимости, задержа­нии преступника, исполнении приказа, профессиональ­ном и хозяйственном риске. Об исключительном харак­тере данных уголовно-правовых норм свидетельствует хотя бы то обстоятельство, что все они начинаются со слов «не является преступлением причинение вреда при необходимой обороне» (задержании преступника и т. д.)

Исключительными являются также нормы, сформу­лированные в примечаниях к некоторым статьям Осо­бенной части УК — 174, 218, 224, п. «б» ст. 64. В соот­ветствии с общей нормой так называемое деятельное раскаяние, заключающееся в активных усилиях лица, завершившего оконченное преступление, устранить иль уменьшить причиненный им ущерб, не освобождает ли­цо от уголовной ответственности, а может служить лишь смягчающим ответственность обстоятельством. Исключительные нормы, сформулированные в примеча­ниях к указанным статьям УК, предлагают диаметраль­но противоположное решение. Скажем, в примечании к ст. 174 УК говорится, что лицо, давшее взятку, освобож­дается от уголовной ответственности, если в отношении его имело место вымогательство взятки или если лицо после дачи взятки добровольно заявило о случившемся

Для устранения коллизии общей, специальной и ис­ключительной норм действует общее коллизионное пра­вило: исключительный закон устраняет действие обще­го. Иными словами, при коллизии общей, специально;’, и исключительней норм предпочтение отдается исключи­тельной.

Наряду с двумя рассмотренными видами содержа­тельных коллизий в уголовно-правовой литературе вы­деляют, по крайней мере, еще две разновидности колли­зий: специальных норм и части и целого.

Коллизия (конкуренция) специальных норм возника­ет, когда деяние одновременно подпадает под действие двух или более норм, являющихся специальными. Н. Л. Власенко полагает, что выделение в уголовном праве та-

кой разновидности содержательных коллизий неправо­мерно. По его мнению, конкуренция может возникнуть только между общей и специальной нормами права, «При столкновении же специальных норм (при условии, если их объемы одинаковы) спор между ними возникает не в результате совпадения обьемов, как это происхо­дит при конкуренции, а по причине принадлежности (совпадения или несовпадения) специального признака фактического обстоятельства той или иной юридической нормы», — пишет Н. Л. Власенко2′»‘

Хотя из приведенной цитаты не совсем понятно, по­чему же нельзя выделять конкуренцию специальных норм, примечательна оговорка «при условии, если их объемы одинаковы».

Дело в том, что в уголовном праве специальные нор­мы очень часто не совпадают по обьему своего регу­лирования. В уголовном праве процесс образования спе­циальных норм связан не только с тем, что из общей нормы выделяются специальные по признаку регулиро­вания какой-либо конкретной разновидности обществен но опасного поведения. Как уже отмечалось, потреб­ность в создании специальных норм может возникнуть ь случае появления необходимости измени1Ь способы, а иногда и пределы уголовной ответственности. Кроме того, зачастую вновь образованные специальные нормы при их конструировании приобретают специальные при­знаки, характеризующие данный вид преступлений го­раздо полнее, чем общая норма, так что этот вид соста­ва выходит за рамки общего состава преступления. При этом специальная норма нередко может выступать как новое комплексное образование27.

Например, пз ст. 140 УК, устанавливающей ответст­венность за нарушение общих правил охраны труда, вы­делен целый ряд специальных норм, предусматриваю­щих ответственность за нарушение специальных правил, строительных, горных работ, правил пожарной безопас­ности. Казалось бы, выделение произошло лишь по од­ному элементу состава преступления — характеру нару­шенных правил. Однако это налагает весьма существен­ный отпечаток и па другие элементы состава преступ­ления: меняется объем посягательства, уголовно-право­вые признаки потерпевшего, субъект преступления и т. д. Таким образом, уже нельзя сказать, чго ст. ст. 214

— 216 УК выделены из общей нормы исключительно по объему регулирования, хотя это, безусловно, главная причина выделения данных специальных норм.

Столь подробный анализ мы провели с единственной целью: доказать, что в уголовном праве специальные нормы, даже если они вычалены из одной общей нормы, могут не совпадать и чаще всего не совпадают по объему регулирования общественных отношений. Несовпадение объемов регулирования является причиной возникнове­ния коллизий между двумя или несколькими специаль­ными нормами. Вот почему утверждение Н. А. Власен-ко, что конкуренция нескольких специальных норм в принципе невозможна, применительно к уголовному праву выглядит немного категорично. По нашему мне­нию, выделение в уголовном праве такой разновидности содержательных коллизий, как конкуренция нескольких специальных норм, вполне обосновано.

Уголовное законодательство не содержит коллизион­ной нормы, которая заключала бы в себе правила пре­одоления коллизии специальных норм. Теорией уголов­ного права выработано правило, согласно которому при данной разновидности коллизий предпочтение отдается специальной норме, предусматривающей более мягкое наказание28. И основывается приведенное правило, чо объяснению ученых, на принципе гуманности уголовного закона, согласно которому все сомнения толкуются в пользу обвиняемого.

С данным утверждением и данным коллизионным правилом вряд ли можно согласиться по следующим со­ображениям. Специальная норма выделяется законода­телем из общей по причинам как пониженной, так и по­вышенной общественной опасности того или иного пове­дения. Поэтому при коллизии дв^х специальных норм предпочтение должно отдаваться не более мягкой, а, ес­ли можно так выразиться, более специальной норме, со­держащей более подробное описание любого элемента состава преступления, независимо от того, какое наказа­ние в ней предусмотрено — более жесткое или более мягкое.

То обстоятельство, что конкуренция специальных норм должна разрешаться в пользу более специальной, а не оолее мягкой, подтверждается и тем, что разновиднос­тями коллизий специальных норм можно считать колли­зии двух или более квалифицированных норм, двух или

более привилегированных составов, квалифицированно го и привилегированного состава. Вполне очевидно, что при конкуренции этих видов норм предпочтение далеко не всегда отдается более мягкой норме.

При конкуренции двух квалифицированных составов предпочтение отдается особо квалифицированному. Так, если грабеж, кража совершаются при отягчающих об­стоятельствах, предусмотренных в нескольких частях ста­тен, действия виновного следует квалифицировать лишь по той части статей, которой предусмотрено более тяж­кое наказание, т. е. по особо квалифицированному соста­ву. При этом в обвинительном заключении и описатель­ной части приговора должны быть приведены все квали­фицирующие обстоятельства содеянного.

При конкуренции нескольких привилегированных составов предпочтение отдается составу, предусматрива­ющему более смягчающие обстоятельства и, стало быть, влекущему менее строгую ответственность. Например, при коллизии ст. 104 и 105 УК выбор должен быть сде­лан в пользу ст. 105, являющейся более привилегирован­ным составом.

При конкуренции квалифицированного и привилеги­рованного составов предпочтение отдается привилеги­рованному Этот вид коллизии часто наблюдается при квалификации умышленных убийств. Если умышленное убийство в состоянии внезапно возникшего сильного ду­шевного волнения совершается с особой жестокостью, либо способом, опасным для жизни многих людей, либо имеются другие отягчающие обстоятельства, предусмот­ренные ст. 102 УК, налицо конкуренция двух специальных норм: ст. 102 УК (квалифицированный состав убийства) и ст. 104 УК (привилегированный состав убийства). В соответствии с правилом преодоления конкуренции ви­новный должен нести ответственность по ст. 104 УК.

В уголовно-правовой литературе выделяется третья разновидность содержательных коллизий: конкуренция части и целого, когда одно деяние подпадает одновре­менно под действие нескольких норм, одна из которых охватывает совершенное деяние в целом, а другие — лишь отдельные его части, т. е. одна норма (часть) как бы подчинена другой-‘9.

В. П. Малков и Б. А. Куринов отрицают такую разно­видность конкуренции уголовно-правовых норм, никак, правда, не аргументируя это отрицание. Раскрывая со-

держание других разновидностей конкуренции (общей и специальной норм, специальных норм), указанные ав­торы не рассматривают те случаи, которые В. Н. Кудряв­цев называет конкуренцией части и целого. Остается не­ясно, считают ли они подобного рода ситуации конкурен­цией, а если считают, то у какой разновидности относят и по каким правилам предлагают преодолевать30?

В общей теории права данную разновидность содер­жательных коллизий также не выделяют. Правомерно ли существование конкуренции (коллизии) части и целого в уголовном праве?

Конкуренция части и целого возникает при коллизии единого простого и единого сложного составного преступ­ления, когда одно из преступлений (простое) является согласно закону обязательным признаком другого (слож­ного) преступления: его способом, средством, квалифи­цирующим признаком и этапом (стадией)31.

Сложными составными называются преступления, включающие в себя два или более деяний, каждое из ко торых (если рассматривать его изолированно) представ­ляют собой самостоятельное простое преступление. Сос­тавные преступления, по определению В. Н. Кудрявце­ва, выступают специальным видом учтенной в законе идеальной совокупности преступлений32. К преступлени­ям такого рода можно отнести разбой, который склады­вается, по существу, из двух самостоятельных преступ­лений (грабежа и насильственного преступления против личности, связанного с причинением телесных поврежде­ний). Если бы в законе не существовало состава разбоя, то действия виновных можно было бы квалифицировать по совокупности преступлений.

Преступление может рассматриваться как составное и в том случае, если одно преступление поглощает дру­гое самостоятельное преступление, входящее в состав первого в качестве обязательного признака либо квали­фицирующего обстоятельства. Так, к обязательным или квалифицирующим признакам состава преступления за­конодатель нередко относит орудия, средства, способ со­вершения преступления, которые согласно закону сами .ю себе образуют самостоятельное преступление. В по­добных случаях преступное деяние, поглощенное соста­вом сложного преступления, теряет самостоятельность и становится одним из элементов сложного составного пре­ступления.

бо волюнтаристских реше­ниях.

Противоестественность поюбпого положения дел оче-вища. Волюнтаризм недопустим в праве вообще, а уж в уголовном праве, тем более. Для устранения этого не­обходимо, на наш взгляд, признать, что единственным

официальным толкователем уголовных законов может быть только орган, принявший данный закон, т. е. закре­пить в законодательном порядке, что единственным офи­циальным толкованием в уголовном праве должно быть аутентичное.

Но и это мероприя!ие можег стать лишь полумерой, ибо нет никакой гарантии, что и аутентичное толкование не будет лишено указанных недостатков. Логично пред ; сложить другое. Уж если профессионалы высокой ква­лификации — члены Верховного Суда страны, допхскак т ‘акне нелепости при толковании закона, то Федеральное Собрание, особенно в нынешнем его составе, в котором юристы практически отсутствуют, может быть способно на «.чудеса» законотворческой деятельности.

А поэтому следует искать другие меры. Прежде все­го нужно признать, что так называемая конкуренция ча­сти и целого есть ни что иное, как свидетельство недос-(зтка законодательной техники действующего уголовно­го кодекса, или, если хотите, недостаток самой концеп­ции уголовного закона, точнее, ее отсутствия.

Анализ многих статей Особенной части действующе­го УК РСФСР, а также известных нам проектов УК Рос­сийской Федерации приводит к выводу, что при конст­руировании многих составов преступлений, при создании системы уголовно-правовых норм, законодатель не при­держивается какой-либо одной концепции конструиро­вания норм. Очень многие нормы являются своеобраз­ной рефлексией на изменившиеся социальные условия-а потому не вписываются з систему действующих норм. Не усматривается единой системы отбора квалиринн-рующих признаков при создании квалифицированных или привилегированных составов преступлений.

Скажем, при конструировании сложных (составных) насильственных преступлений в одном случае законода­тель пользуется общим признаком «использование или применение насилия», никак не раскрывая его содержа­ние (например, ст. 191, 19Г УК), в другом применяет более конкретный признак «насилие, опасное для жизни или здоровья» или «насилие, не опасное для жизни или здоровья» (ст. 145, 146, 148′ УК), а в третьем перечисля­ет конкретные последствия этого насилия: причинение тяжких телесных повреждений, менее тяжких или легких течесных повреждений, и т. п. (например, ст. 193 УК).

Но ведь даже применение одного и того же термина не дает гарантии единообразного его понимания и при­менения в разных составах преступления. Например, та­кой термин, как «насилие, опасное для жизни и здоро­вья» указывается в ст. 146 УК, ст. 1481 УК. Со­гласно разъяснению Пленума Верховного Суда РСФСР от 22 марта 1966 г. «О судебной практике по делам о грабеже и разбое» под насилием, опасным для жизни и здоровья, понимается «такое насилие, которое повлекло причинение потерпевшему тяжкого телесного поврежде­ния, менее тяжкого телесного повреждения, а также лег­кого телесного повреждения с кратковременным рас­стройством здоровья или незначительной стойкой утра­той трудоспособности»44.

Аналогичное разъяснение этого термина содержится в п. 5 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 5 сентября 1986 г. «О судебной практике по де­лам о преступлениях против личной собственности»43.

В п. 56 постановления Пленума Верховного Суда РСФСР от 4 мая 1990 г. «О судебной практике по делам о вымогательстве»46, в редакции постановления Плен> -ма Верховного Суда Российской Федерации от 18 авгус­та 1992 г. «О выполнении судами руководящих разъяс­нений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по применению законодательства об ответственности за вымогательство»47, под насилием, опасным для жизни л здоровья, как квалифицирующим признаком вымогатель­ства (ч. 5 ст. 148 УК) следует понимать «причинение по­терпевшему менее тяжкого телесного повреждения либо легкого телесного повреждения, повлекшего за собой кратковременное расстройство здоровья или незначи­тельную стойкую >трату трудоспособности, а также иное насилие, которое хотя бы и не причинило указанного вре­да, но в момент применения создавало реальную опас­ность для жизни и здоровья потерпевшего».

Как видим, один и тот же квалифицирующий приз­нак в однородных по фактической и юридической сущно­сти преступлениях, обладающих одинаковой обществен ной опасностью, по мнению официального толкователя, имеет разное содержание. В соответствии с этим разбой, соединенный с причинением тяжких телесных повреж­дений, образует конкуренцию уголовно-правовых норvi (п. «в» ч. 2 ст. 146 и ст. 108 УК), а вымогательство, со­вершенное с причинением тяжких телесных повреждений,

следует квалифицировать по совокупности преступлений, предусмотренных ст. 148 и ст. 108 УК, т. е. налицо иде­альная совокупность. И это при том, что санкции ст. 148 УК превышают санкции ст. 108 УК, что даже в силу обыкновений, сложившихся в процессе правопримени­тельной деятельности, дополнительной квалификации по л. 108 УК не требует.

Таким образом, практика конструирования квалифи­цированных составов преступлений ничего, кроме слож­ностей для правоприменительной деятельности не соз­дает.

Разумеется, в рамках данной работы невозможно рассмотреть все вопросы, относящиеся к критериям от­бора законодателем квалифицирующих признаков. ар юр и не ставит такой цели, ибо пусть в недостаточной степени, но в теории уголовного права этот вопрос раз­рабатывался.

Однако некоторые замечания, относящиеся прежде всего к проблеме разрешения содержательных коллизий, хотелось бы сделать. Квалифицирующие признаки мог^т относиться ко всем элементам состава преступления: объ­екту, объективной стороне, субъекту и субъективной сто­роне. Но к какому бы элементу конкретного состава пре­ступления не относился данный квалифицирующий приз­нак, большинство из них б конечном счете имеют «вы­ход» на объекты уголовно-правовой охраны.

Скажем, насилие как квалифицирующий признак преступлений против собственности, порядка управле­ния, против правосудия, общественного порядка, обще­ственной безопасности и здоровья населения является способом совершения этих преступлений, а потому отно­сится к объективной стороне. А по существу, насилие есть ни что иное, как посягательство еще на один объ­ект — на личность, ее жизнь и здоровье. Поэтому введе­ние такого квалифицирующего признака, как примене­ние насилия, превращает преступление в многообъект­ное.

Совершение преступления с помощью оружия или использование в процессе совершения корыстного или иного преступления холодного или огнестрельного ору­жия также характеризует способ и средство совершения преступления. Однако применение оружия, равно как и его изготовление, хранение, ношение является посяга­тельством на другой объект — общественную безопас-

ность, — подлежащий охране с помощью самостоятель­ных уголовно-правовых норм: ст. 218 УК-

Квалифицирующие признаки субъекта преступления нередко характеризуют должностное пли служебное по­ложение объекта. Но эти признаки относятся и к объек­ту посягательства, ибо совершение любого, даже так на­зываемого общеуголовного преступления должностным лицом нарушает сразу несколько объектов уголовно-правовой охраны, в том числе — оIношения по нормаль­ной деятельности государственных и муниципальных ор­ганов власти и управления.

Даже признаки, характеризующие такой, казалось бы далекий от объекта элемеш состава преступления, как субъективная сторона, косвенно тоже имеют отно­шение к объекту. Возьмем такой квалифицирующий приз-пак состава преступлений, как корыстный мотив. Ведь тиличие корыстного мотива при убийстве, совершении преступлений против правосудия, порядка управления и др. свидетельствуют о том, что наряду с основным не-I осредсгвенным объектом при совершении подобных преступлений часто страдают отношения собственности, ^то неизбежно, поскольку корыстные мотивы или ко-ысчные пели могут быть удовлетворены только за счет посягательства на собственность.

Автор далек от мысли сводить все без исключения квалифицирующие признаки, имеющиеся в статьях Осо­бенной части нынешнего УК, к обьекту преступления. Безусловно, некоторые из них, такие, как совершение преступления повторно, либо с особой жестокостью, даже при очень большом желании трудно соединить с элементами объекта преступного посягательства. Дума­ется, однако, что никто не будет спорить с тем, что очень многие признаки из числа элементов основного, квали­фицирующего и привилегированного составов прямо или косвенно характеризуют объекты уголовно-правовой за­щиты, нарушаемые при совершении преступления.

Каждый объект уголовно-правовой охраны нуждает­ся в самостоятельной уголовно-правовой защите. Задача законодателя состоит в том, чтобы четко сформулиро­вать, во-первых, перечень объектов, нуждающихся в са­мостоятельной уголовно-правовой защите, а во-вторых, определить в главах Особенной части УК, посвященных охране этих объектов, перечень основных видов челове­ческой деятельности, которые представляют обществен-

ную опасность для данных объектов. Скажем, в главе о преступлениях против личности установлено, что объек том уголовно-правовой охраны являются жизнь, здоро­вье, половая свобода или половая неприкосновенность, честь, досюинство личности, а также гарантированные государством и обществом права и свободы личности. Кроме того, при конструировании этой главы определе­но, что жизнь личности страдает при совершении убийств, доведении до самоубийства, а здоровье — при причинении телесных повреждений различной тяжести и заражении различными заболеваниями. А вот если инте­ресы личности страдают при совершении других преступ­лений или посягательстве на другие объекты уголовно-правовой охраны, квалификация всего содеянного долж­на осуществляться по совокупности преступлений.

При такой концепции построения отдельных статей Особенной части УК и всей системы Особенной части УК не будет необходимости в создании сложных, состав­ных преступлений, в так называемой «учтенной в законе идеальной совокупности преступлений». Значит, не будет такой разновидности содержательных коллизий, как кон­куренция части и целого, а стало быть, правопримените­лям не надо будет решать вопросы, что охватывается составом того или иного преступления, а что не охваты­вается; какие последствия требуют дополнительной ква­лификации по другим статьям УК, а какие не требуют и т. д. В том случае, когда при совершении одного пре­ступления страдают несколько объектов уголовно-пра­вовой охраны, каждый из них нуждается в самостоятель­ной защите, а все совершенное — в квалификации по со­вокупности преступлений.

Кроме всего прочего, такое решение положит конец дискуссии о возможности или невозможности существо­вания многообъсктных преступлений, которая довольно давно ведется в уголовно-правовой литературе. Следо­вательно, конкуренция части и целого является дефектом системы уголовно-правовых норм и вносит значительный дисбаланс в механизм правового регулирования.

Обратимся теперь к вопросу о том, насколько оправ­дано выделение специальных уголовно-правовых норм, а значит, насколько объективно обусловлена содержа­тельная коллизия общих и специальных норм. Ответ на этот вопрос зависит от того, какой способ формулирова­ния уголовного закона будет избран законодателем. В те-

орин права выделяют абстрактный и казуальный (казуи­стический) способы формулирования правовых предписа­ний. Каждый из этих способов имеет свои преимущесчва и недостатки.

Достоинством абстрактного способа является крат­кость изложения Однако это же является его недостат­ком, ибо краткость приводит к отсутствию ясности, исчер пывающей полноты, использованию слишком общих по­нятий, оценочных категорий и т. п.

Казуальный способ предполагает полное перечисле­ние конкретных признаков преступления, но попытки полностью описать все характерные для преступной дея-юльности признаки как внешней, так и внутренней сто­роны входят в противоречие с требованием четкости, яс­ности, краткости юридических формулировок.

В теории права прежде всего говорят об абстракт­ном п казуистическом способах (приемах) создания диспозиций правовых норм. Однако о таких же приемах законодательной техники можно говорить и применитель­но к формулированию всей системы уголовно-правовьк норм, более всего — норм Особенной части уголовного закона. Так, абстрактному способу будет соответство­вать стремление законодателя к созданию общих норм, тогда как при казуистическом способе законодательной техники приоритет будет отдан специальным нормам, ре гхлиругощим конкретные виды преступного поведения.

Исторически пепвым был казуистический способ изло­жения уголовно-правовых норм. Все первые источники \головного права, как отечественные, так и зарубежные, основывались на казуальном приеме изложения. Даже Уложение о наказаниях уголовных и исправительных в Особенной части носило преимущественно казуальный характер. Достаточно сказать, что наряду с общим сос­тавом убийства Уложение содержало еще 24 статьи, ус-1аиавливающие наказание за убийство при различных ‘ бстоятельствах.

Н. С. Таганцев в лекциях по русскому уголовному ьраву обращал внимание на характерную для всего прежнего уголовного законодательства и не преодолен­ную при составлении Свода законов Российской империи казуальность в изложении уголовно-правовых норм. Он 1 казывал, что казуальность ведет к недостаточной опре­деленности признаков составов преступлений, крайней

дробности оттенков преступных деяний, разбросанности норм уголовного права по различным главам48.

Безусловно, абстрактный прием изложения норматив­ного материала соответствует более высокому уровню юридической культ\ры и развитию юридической науки И все же в последние годы законодатель тяготеет к ка­зуальному способу изложения норм, отдавая предпочте­ние созданию специальных норм.

Законом Российской Федерации от 2 июля 1992 г. УК РСФСР был дополнен ст. 1622, устанавливающей ответ­ственность за сокрытие доходов (прибыли) или иных объектов налогообложения. Межд> тем сокрытие дохо­дов, неуплата различных налогов ранее составляли одну из разновидностей объективной стороны сос!ава преступ­ления, предусмотренного ст. 94 УК, и полностью охва-;ывались ею.

Другой пример — введение специальной нормы ст. 167-‘ о самовольной добыче янтаря наряду с сущест­вованием общей нормы о нарушении правил разработки недр и сдачи государству золота (ст. 167). Если логиче­ски развить эту тенденцию, то надо создавать отдельные нормы о самовольной добыче всех драгоценных метал­лов, всех драгоценных камней, а затем полудрагоценных и поделочных камней, а также редкоземельных метал­лов и всех других полезных ископаемых, ибо сейчас най­ду 1ся желающие и способные частным способом разра­батывать даже залежи каменного )гля.

В последние годы УК РСФСР увеличился за счет введения в него двух специальных норм: ст. 140′ — вос­препятствование законной профессиональной деятельно­сти журналистов, ст. 1623 — противодействие или неис­полнение требований налоговой службы. Еще ранее бы­ла введена ст. 176′ — вмешательство в разрешение су­дебных дел. Если подобную тенденцию довести до логи­ческого конца, то должны быть созданы специальные нормы о противодействии законной деятельности работ­ников прокуратуры, следователей и дознавателей, других работников системы МВД, рабо:пиков всех государст­венных надзорных инспекций и т. д.

То же самое можно сказать в отношении такого пре­ступления, как оскорбление. Наряду с общей ст. 131 УК существует специальная ст. 192 УК, а кроме того еще более специальные: ст. 1911 — оскорбление работников милиции и народного дружинника, а также военнослу-

жащего в связи с их деятельностью по охране общест­венного порядка, ст. 176! — оскорбление судьи или на­родного заседателя в связи с их деятельностью по осу­ществлению правосудия. Л УК Украины дополнили еще и ст. 1765 — оскорбление прокурора или следователя в связи с их служебной деятельностью.

Теперь депутаты и иные должностные деятели всех уровней не прочь установить персональную уголовную ответственность за оскорбление своей персоны при ис­полнении возложенных на них обязанностей.

Анализируемая тенденция проявляется и при созда­нии проекта УК РФ. В нем предусматривается создание нормы о ненадлежащем выполнении профессиональных обязанностей медицинскими работниками, о ненадлежа­щем выполнении обязанностей по охране жизни и здо­ровья детей работниками детских и подростковых учреж­дений, т. е. педагогической халатности. Так не проще ли создать общий состав профессиональной халатности, ибо завтра наряду с медицинской и педагогической халат­ностью актуальность приобретет какой-то иной вид про­фессиональной халатности, скажем, работников пище­вой промышленности или деятелей спорта и культуры.

Далее, наряду с общими составами получения взятки публичными должностными лицами и коммерческого подкупа должностных и недолжностных лиц коммерче­ских организаций предполагается создание специальной нормы — подкуп организаторов спортивных и зрелищ­ных коммерческих конкурсов. А если завтра в моде бу­дут не конкурсы красоты, а аукционы по продаже недви­жимости или ценных бумаг, потребуется создание специ­альной нормы о коммерческом подкупе организаторов этих аукционов? Не лучше ли иметь в запасе одну общую норму, которая к тому же давно действует, прошла апро­бацию на практике и позволяет привлекать к ответствен­ности любых лиц, получающих взятки за совершение или не совершение определенных действий по службе.

Все сказанное позволяет сделать вывод, что законо­датель при создании системы уголовно-правовых норм в максимальной степени должен отдавать предпочтение общим нормам, а не нормам специального характера. Однако, объективно внутри самого права существует противоречие между формальной определенностью пра­вового материала и его объемом. И оно в противоречи­вости абстрактного и казуального способов создания уго-

ловно-правовых норм. Противоречие это диалектическое в том смысле, что не может быть разрешено во всех без исключения случаях в пользу одного из данных способов. Существуют разные приемы, способы правового регули­рования в зависимости от характера тех общественных отношений, которые являются его объектом. В некоторых случаях необходимость особого регулирования отдель­ных видов общественных отношений объективно требует создания специальных уголовно-правовых норм. Приме­ром тому могут служить составы общих должностных преступлений (глава 7 УК РСФСР) и составы специаль­ных должностных преступлений, таких, как преступления должностных лиц в сфере правосудия, воинские долж-лостные преступления и т. п.

В подобных случаях коллизия общих и специальных норм неизбежна, поскольку обусловлена объективными причинами. Что же касается других случаев, то созда­ние специальных норм и возникающая в этой связи со­держательная коллизия создает неоправданные затруд­нения при применении уголовного закона и потому долж­на рассматриваться как дефект законодательства.

Предпринятое исследование содержательных колли­зий (конкуренции) уголовно-правовых норм позволяет сделать следующие выводы:

При создании нового уголовного законодательства

России следует прежде всего четко определить круг об­

щественных отношений, которые, по мнению законодате­

ля, заслуживают уголовно-правовой охраны.

В главах Особенной части УК, посвященных родо­

вым объектам преступления, четко очертить круг воз­

можных преступных деяний, посягающих на охраняемый

В самостоятельной главе Общей части УК дать оп­

ределение множественности преступных деяний (его раз­

работка не входит в задачу данного исследования), одна

из частей которого предусматривала бы следующее пра­

«Если при совершении преступления виновный пося­гает на несколько объектов, каждый из которых является самостоятельным объектом уголовно-правовой охраны, все содеянное подлежит квалификации по совокупности».

4. При конструировании как отдельных уголовно-пра­

вовых норм, так и всей системы Особенной части УК за­

конодатель должен отдавать предпочтение абстрактному

способу изложения материала, в частности, созданию об­щих норм.

5. Глава 2 проекта УК РФ должна бьпь дополнена статьей следующего содержания:

«Содержательные коллизии и их преодоление».

При коллизии общей и специальной уголовно-право­вой норм предпочтение отдается специальной.

При коллизии общей, специальной и исключительной орм предпочтение отдается исключительной норме.

Коллизия нескольких специальных норм должна раз­решаться в пользу более специальной нормы, независимо от того, является ли она более мягкой или более жесткой по сравнению с общей нормой.

Юридические коллизии. Примеры норм налогового права (Шестакова Е.)

Дата размещения статьи: 12.07.2015

Исторически правовая коллизия в области налогообложения восходит истоками к Древнему Египту, где в гробницах фараонов можно было найти статуэтки писцов-налоговиков, которые по приданию должны были на том свете помогать наполнению казны правителя налогами. Коллизии можно найти и в фактах собираемости налогов. Так, в Древнем Риме была построена дорожная сеть протяженностью 80 тыс. км не для улучшения перевозок, торговли, повышения товарооборота, а преимущественно для улучшения собираемости налогов на большой территории Римской империи. И таких примеров можно найти бесконечно много в истории. Но и в современной России вопрос коллизий в сфере налогообложения не менее актуален. Попробуем классифицировать возникающие коллизии.

Коллизии в рекомендациях для налогоплательщиков

Применительно к налоговому праву в Российской Федерации необходимо обратить внимание на рассогласованность не только самих правовых норм, но и рекомендательных норм, таких как письма Минфина России и ФНС России. В разные годы по одному и тому же вопросу ведомства высказывались различным образом, что делает непонятной и непрозрачной правовую норму, не позволяет налогоплательщику следовать данной правовой норме как букве закона.
Приведем простой пример. В Письме Минфина России от 08.12.2009 N 03-03-06/1/793 разъясняется, что остаточная стоимость не полностью самортизированного ликвидируемого основного средства учитывается в составе внереализационных расходов согласно пп. 8 п. 1 ст. 265 НК РФ. При этом демонтаж не является обязательным условием ликвидации основного средства.
Но есть и другая точка зрения — Письмо УФНС России по г. Москве от 07.04.2009 N 16-15/033038, в котором разъясняется, что ликвидация объектов основных средств предполагает демонтаж и разборку оборудования (разборку или снос здания, сооружения), утилизацию или реализацию полученных при демонтаже и разборке материалов. Если демонтаж не проводился, т.е. ликвидации основного средства не было, организация не вправе учитывать затраты в виде сумм недоначисленной амортизации по такому объекту.
Что же делать налогоплательщику? Обращаться к судебной практике. В случае когда письменные разъяснения Минфина России (рекомендации, разъяснения ФНС России) по вопросам применения законодательства РФ о налогах и сборах не согласуются с решениями, постановлениями, информационными письмами Высшего Арбитражного Суда РФ, а также решениями, постановлениями, письмами Верховного Суда РФ, налоговые органы начиная со дня размещения в полном объеме указанных актов и писем судов на их официальных сайтах в сети Интернет либо со дня их официального опубликования в установленном порядке при реализации своих полномочий руководствуются указанными актами и Письмами судов (Письмо ФНС России от 26.11.2013 N ГД-4-3/21097).

Коллизии в судебных решениях

Аналогичная ситуация складывается в отношении разновекторной судебной практики как в отношении возможности признания налогоплательщиком расходов, применения льгот, получения возмещения НДС из бюджета, а также возможности воспользоваться инвестиционными льготами. Такая практика не позволяет говорить о повышении популярности российской налоговой системы в стране и за рубежом. В настоящее время многие нормы Налогового кодекса РФ являются коллизионными, поскольку многие из них имеют двойное прочтение, постоянно меняются и имеют разнонаправленную судебную практику. Все неустранимые сомнения, противоречия и неясности актов законодательства о налогах и сборах толкуются в пользу налогоплательщика (плательщика сборов) (п. 7 ст. 3 НК РФ). Однако на практике одни суды принимают решения в пользу налогоплательщика, другие же — в пользу налогового органа.
Чтобы не быть голословными, также приведем пример различных судебных решений по одному и тому же вопросу, например в отношении стоимости строительства.
В Постановлении ФАС Северо-Западного округа от 17.08.2011 по делу N А56-60650/2010 (Определением ВАС РФ от 10.01.2012 N ВАС-16900/11 отказано в передаче данного дела в Президиум ВАС РФ) суд указал, что стоимость объекта незавершенного строительства при его ликвидации в расходах не учитывается. Суд определил, что согласно пп. 8 п. 1 ст. 265 НК РФ принимаются лишь расходы, связанные с ликвидацией объектов незавершенного строительства. Сама стоимость такого объекта не уменьшает налогооблагаемую прибыль организации. Оснований для включения в состав внереализационных расходов стоимости незавершенного строительства согласно пп. 20 п. 1 ст. 265 или п. 2 ст. 265 НК РФ также нет.
Но есть и принципиально иная точка зрения. Стоимость объекта незавершенного строительства при его ликвидации в расходах учитывается — Постановление ФАС Волго-Вятского округа от 07.09.2010 по делу N А38-7141/2009 (Определением ВАС РФ от 20.01.2011 N ВАС-18063/10 отказано в передаче данного дела в Президиум ВАС РФ). Суд указал, что у налогового органа не было оснований исключить из расходов стоимость объекта незавершенного строительства. Обоснованность расходов должна оцениваться с учетом обстоятельств, свидетельствующих о намерениях налогоплательщика получить экономический эффект в результате реальной предпринимательской деятельности.

Письма ФНС России могут иметь ненормативный характер

Мало того, что одни рекомендации ФНС России и Минфина России могут противоречить другим, но и сами они могут не соответствовать нормам законодательства. Конституционный Суд РФ пришел к выводу, что налогоплательщики вправе оспаривать письма ФНС России, не дожидаясь наступления негативных последствий (Постановление от 31.03.2015 N 6-П). Согласно Постановлению Конституционного Суда РФ от 31.03.2015 N 6-П Верховному Суду РФ следует рассматривать подобные письма ФНС России (а также Минфина России и других ведомств) как нормативные до того момента, пока не будет устранен правовой пробел в этом вопросе.
Спор возник из-за Письма ФНС России, в котором ведомство, ссылаясь на НК РФ, обязало компании перерассчитывать налоговую базу задним числом, если нормативы не облагаемых налогом потерь при добыче полезных ископаемых Минэнерго России утверждало с опозданием. По данным ФНС России, казна в таких случаях теряла миллиарды рублей, хотя представители «Газпромнефти» утверждали в КС РФ, что цена вопроса в 100 раз меньше. ВС РФ тогда отказался проверять законность требования, ссылаясь на его ненормативность. Спорное Письмо, как доказал «Газпромнефть», в КС РФ имеет «нормативное воздействие», поскольку оно касается широкого круга лиц, его применение общеобязательно, а неисполнение угрожает санкциями. КС РФ согласился с пересмотром дела.

Изменения НК РФ и правовые коллизии

В России приняли также законодательство, призванное сократить утечку капиталов за рубеж и нераспределение прибыли. Прибыль контролируемых иностранных компаний, в соответствии с Федеральным законом от 24.11.2014 N 376-ФЗ (ред. от 06.04.2015) «О внесении изменений в части первую и вторую Налогового кодекса Российской Федерации (в части налогообложения прибыли контролируемых иностранных компаний и доходов иностранных организаций)», будет облагаться по ставке 20%, а физических лиц — 13%. Данные нормы о дополнительном налогообложении и репатриации прибыли идут вразрез с соглашениями об избежании двойного налогообложения, не предусматривающими дополнительного налогообложения иностранных компаний. То есть новые нормы порождают новые коллизии.

Временные коллизии в НК РФ

В налоговом законодательстве встречаются и такие случаи, когда были приняты нормы, которые потом были отменены, но это не означает невозможность предъявления к налогоплательщику претензий.
Например, редакция нормы пп. 2 п. 5 ст. 83 НК РФ, которая применялась в период с 24.08.2013 по 03.12.2013, породила неопределенность относительно порядка уплаты транспортного налога по транспорту, являющемуся предметом лизинга. Из формулировки пп. 2 п. 5 ст. 83 НК РФ, применяемой в указанный период, следует, что по зарегистрированному в установленном порядке предмету лизинга транспортный налог должен уплачивать лизингодатель как собственник по месту своего нахождения.
А до принятия данной нормы лизингополучатели самостоятельно как уплачивали, так и будут уплачивать транспортный налог по месту государственной регистрации предметов лизинга в налоговой инспекции по месту своего нахождения. При этом места нахождения лизингодателя и лизингополучателя, как правило, не совпадают.
Но что скажут проверяющие, рассматривая данный период, пока не ясно.

Коллизии между разными нормативными актами

«Коллизии нормативных правовых актов по горизонтали представляют собой коллизии, возникающие между нормативно-правовыми актами и актами правоприменения, обладающими одинаковой юридической силой» (Сухов Э.В. Правовые коллизии и способы их разрешения: дис. . к. ю. н. 12.00.01. Нижний Новгород, 2004. С. 92). В частности, в России часто возникают коллизии нормативных актов по горизонтали. Так, по Гражданскому кодексу РФ посреднические операции являются обычными операциями, продиктованными обычаями делового оборота. Например, согласно ст. 1005 ГК РФ по агентскому договору одна сторона (агент) обязуется за вознаграждение совершать по поручению другой стороны (принципала) юридические и иные действия от своего имени, но за счет принципала либо от имени и за счет принципала. Деловая цель никак не фигурирует в ГК РФ в качестве существенного условия совершения сделки. Вместе с тем в Приказе ФНС России от 30.05.2007 N ММ-3-06/[email protected] «Об утверждении Концепции системы планирования выездных налоговых проверок» под контроль налоговых органов подпадают посреднические сделки, совершенные без наличия разумных экономических или иных причин (деловой цели). То есть налицо коллизия гражданского оборота и налогообложения.
Показательна практика об обложении налогом на прибыль доходов образовательных учреждений, полученных от сдачи в аренду государственного и муниципального имущества. В результате коллизии между налоговым и бюджетным законодательством образовался пробел по вопросу порядка уплаты налога с данного вида дохода.
Конституционный Суд РФ в Постановлении от 22.06.2009 N 10-П признал наличие указанного пробела. Однако суд, сославшись на принцип равенства налогообложения, посчитал, что оснований для освобождения государственных учреждений от уплаты налога с дохода от аренды имущества не имеется. Возникший пробел, по мнению КС РФ, восполнен, хотя и в противоречии с законодательством, разъяснениями Минфина России. По сути, в рассматриваемом случае судебным органом была применена аналогия права (на основе принципа равенства) и преодолен имеющийся пробел. Следует признать, что Конституционным Судом РФ были нарушены пределы аналогии.

Коллизии в обжаловании норм

В настоящее время возникла даже коллизия в части обжалования неправомерных действий налогового органа. В соответствии с поправками налогоплательщик вынужден обжаловать неправомерные действия фактически в том же органе, в котором была допущена ошибка или вынесено несправедливое решение. Таким образом, не достигается беспристрастности в рассмотрении неправомерных решений.
В целом можно сказать, что наше налоговое законодательство далеко от совершенства, но важно идти до конца, защищать свою позицию, в том числе в судебном порядке. Именно решимость налогоплательщика позволит решить коллизии в области налогообложения. И положительные тенденции в этом направлении уже можно увидеть. Например, Федеральным законом от 08.03.2015 N 21-ФЗ был принят Кодекс административного судопроизводства. Особенностью данного Кодекса является возможность обжалования нормативно-правовых актов и признание их недействующими. В соответствии со ст. 208 указанного Кодекса субъекты отношений, регулируемых оспариваемым нормативным правовым актом, вправе обратиться в суд для его оспаривания и защиты свобод и законных интересов. Подобное право было и ранее, однако оно не было предметом специального правового регулирования.