Развод по взрослому

Взрослые дети, родители разводятся — как относиться?


Не стоит думать, что только маленькие и нуждающиеся в поддержке обоих родителей дети тяжело переживают их развод. Ведь дети – это вечные эгоисты, чьи интересы первостепенны. И развод родителей даже для выросших детей становится не просто неприятным сюрпризом, а настоящим испытанием. Первые вопросы, которые приходят на ум даже взрослому ребенку – «а что я неправильно сделал?»

И только потом спрашивают себя взрослые дети: родители разводятся, как относиться к этому? Итак, давайте выясним, что придется пережить ребенку, пусть и такому, который уже вышел из возраста ежечасной опеки и заботы.

Родители разводятся между собой, а решать, как относиться к этому, вынуждены и маленькие, и уже взрослые дети. Кажется, что подросший ребенок спокойнее отнесется к этому факту, но это отнюдь не правило.

Развод родителей переживается тяжело и является стрессом в любом возрасте. Кроме того, развод – очень эмоциональное событие. Оно случается не просто так, и еще до развода ребенок становится невольным свидетелем множества ссор. И, к сожалению, почти всегда родители не могут просто поговорить и договориться между собой.

В этих случаях индивидуальность их ребенка, даже взрослого, его самостоятельность под угрозой. Каждый в супружеской паре пытается притянуть ребенка к ответу. Но привлекая своих детей в качестве некоего стабилизатора в отношениях, родители разрушают своих детей, ставя перед ними невыполнимую задачу.

Взрослый ребенок – взрослый слушатель

К сожалению, именно взрослость ребенка может стать причиной более тяжелого переживания им развода. Он больше понимает, может делать выводы и одновременно получает несвойственные функции.Он терпеливо отвечает и на мамины «Скажи, что я права!» и на папины «Да она мегера!». Он слышит столько гадостей о самых важных для него людях, что «переварить» это бывает очень непросто. Итак, родное чадо для родителей в состоянии «войны» — это:

  • Жилетка и утешитель
  • Внимательный слушатель
  • Заинтересованная сторона
  • Причина и смысл существования пары

Все это – ребенок. И если к маленькому претензий нет – он еще сам требует заботы, то взрослый становится «промежуточным звеном», утешителем и для мамы, и для папы. А теперь подумайте вот о чем: если всю жизнь ребенок получал (заботу, ласку, утешение), а теперь вынужден не по доброй воле отдавать, да еще и под угрозой разрыва семьи – не приведет ли это к осложнению и без того непростых детско-родительских отношений.

Когда понятно даже взрослым детям, что родители разводятся, определиться, как относиться к этому факту, непросто. Так что кроме роли миротворца и заботливого наследника (в данном случае всех проблем семьи) ребенку придется на время стать самому себе родителем. Во всяком случае на то время, пока родители решают проблемы межличностных отношений. Заботиться о себе самому, и не только в бытовых вопросах, но и в плане психологическом – комфорт, уют, нежность, ласка. Но долго ли сможет ребенок выдержать такое давление изнутри? Может, однажды он взорвется?

Ребенок и система

К сожалению, самый большой вред от развода – именно для взрослых детей. Как относиться к факту «предательства» (так воспринимается, когда родители разводятся) – этим мучаются маленькие дети, взрослые же дети страдают по другому поводу.

Взросление в первую очередь связано с ответственностью и одновременно образованием собственной семьи. Вместо этого сын или дочь по-прежнему втянуты в систему отношений предыдущего поколения. Он несет на себе все тяготы этих отношений, несмотря на то, что ему самому пора создавать семью.

Из этого появляется ощущение усталости от жизни, иногда – пустоты. Мир пуст, если в нем нет себя, своего – любимого. Любимого человека, места работы, мелких радостей, привычек.

Сформироваться как индивидуальности можно только в этом случае.
А семья, в которой живет взрослый, все осознающий ребенок, функционирует неправильно. Каждый день в ней – как на вулкане.

И тем страшнее пустота, если родители разводятся при взрослом ребенке долгое время – как относиться к жизни без той системы, которую поддерживал ребенок, непонятно.

Жизнь в такие моменты кажется слишком простой, пресной. Ведь столько лет ее питали бури эмоций между родителями и попытки восстановить их мир.

Советы

Если вы – родитель, и ваши отношения со второй половинкой уже не актуальны, постарайтесь оградить даже подросших детей от предстоящих тягот и разборок. Ребенок не должен становиться ни причиной ссор, ни посредником между двумя не нуждающимися друг в друге людьми. Ведь иначе еще долгие годы будут вынуждены разбираться в себе ваши взрослые дети: родители разводятся, как относиться, что делать, что от меня требуется.

Если вы – тот самый «взрослый ребенок», постарайтесь на время забыть о том, что родители – это заботливые люди. Дело не в том, что сейчас им не до вас, скорее наоборот. Помните, что они действуют не из лучших побуждений, а «на эмоциях». В этом состоянии, когда их миры рушатся, они могут быть очень неосторожными. Не дайте себя поймать в ловушку и использовать при решении и вопросов. В конце концов, никто не заставлял их вступать в брак. А ставя штамп в паспорте, они брали на себя определенные обязательства, которые пришла пора выдержать самостоятельно – как и следует это делать взрослым людям.

«Я всех люблю издалека»: Взрослые люди о разводе родителей

В ПРОШЛОМ ГОДУ В РОССИИ БЫЛо зарегистрировано около МИЛЛИОНа БРАКОВ — и порядка 600 тысяч разводов. Отношение к замужеству постепенно меняется, многие пары больше не пытаются сохранить отношения, которые исчерпали себя, — независимо от того, долго ли они были вместе и есть ли общие дети. Правда, на последних такое решение влияет не меньше, чем на самих партнёров. Мы поговорили с теми, чьи родители развелись, расспросив, легко ли они пережили расставание близких, как строились потом их отношения с матерью и отцом и как это повлияло на их собственную жизнь.

Родители развелись, когда мне было шесть. Отчётливо помню день, когда папа мне об этом сообщил, но не помню, какие он подобрал слова, как объяснил почему. Эта новость стала концом света — поразило именно крушение самого надёжного. Потом ещё много лет я загадывала одно и то же желание: чтобы папа и мама снова были вместе.

После развода мы с мамой переехали к её родителям, и это было даже весело — правда, только мне, а не маме. Она была холодна и неохотно отпускала меня на встречи с папой, но не настраивала против и не запрещала с ним видеться. Он же (как я сейчас понимаю) заглаживал вину подарками и развлечениями, с ним было весело, и никакой обиды за разрушенную семью я не испытывала. Я беззаветно его любила и защищала от нередких бабушкиных упрёков.
В то время у меня был полный комплект бабушек и дедушек, которые стали соревноваться в любви ко мне, ревновать, бороться за внимание, выходные — так что в каком-то смысле развод умножил любовь вокруг меня на два. Но и научил дипломатии: было тяжело не разорваться между родными, всем уделить время, никого не обидеть и каждому доказать, что он, несмотря ни на что, самый любимый.

Вскоре мама встретила второго мужа, мы переехали в другой город, много путешествовали, жили в достатке и гармонии. Отчим многое мне дал: показал мир, привил любовь к чтению, воспитал нужные качества, мотивировал и помогал. Поэтому мамин развод с ним я переживала, возможно, даже тяжелее развода с папой. Я уже училась в институте и воспринимала эту историю по-взрослому, со всей палитрой сложных чувств. Пожалуй, именно этот развод помог мне многое понять о семье, об отношениях мужчины и женщины, о себе.

Каждый раз было страшно и больно, но всегда всё оборачивалось к лучшему. Ответ — банальное «время лечит». Отчаяние и апатия сменялись концентрацией воли и рывком, новым этапом в жизни, самостоятельностью и бесстрашием. И я рада, что никто из родителей не терпел друг друга «ради» — от этого было бы только хуже. Сейчас я прекрасно общаюсь с родителями, вторым маминым мужем и всеми папиными последующими жёнами — такая вот сложная большая семья. У меня две маленькие сестры от папиного третьего брака, которые до сих пор не понимают, как это возможно, что я тоже папина дочка. Папа с мамой при этом по-прежнему общаются исключительно подколами и формальными поздравлениями с праздниками.

Точно вспомнить момент, когда развелись мои родители, не получится, но по ощущениям мне было около двух лет. Естественно, я ничего не помню. Всё моё детство меня окружала большая семья, я по праву считаю себя «сыном полка». Уже в осознанном возрасте понял, что папы у меня нет, и воспринял это спокойно: у кого-то нет тёти или дяди, а у меня нет отца — такое бывает. Пока я был в детском саду и начальной школе, мы виделись с ним раз в полгода в парках развлечений и игровых центрах, но всё это время я воспринимал его как друга семьи. В последний раз мы встречались, когда мне было лет десять или около того, — почему после этого встречи прекратились, я не знаю, родители окончательно перестали общаться.

С тех пор я долгие годы был совершенно не в курсе, что происходит в жизни отца, с родственниками с отцовской стороны тоже никогда не общался. Раньше мне снилось, что мы с отцом случайно встречаемся и он очень подробно расспрашивает о моей жизни. В реальности всё получилось немного иначе. Не так давно совершенно внезапно меня нашла в соцсетях дальняя родственница и спросила, хочу ли я пообщаться с отцом. Я не захотел.

Что я об этом всём думаю? Никакие обстоятельства ни за что не заставили бы меня перестать общаться со своим ребёнком. Но жалко мне здесь не себя, а маму: семья помогала, но многие вопросы моего взросления, в том числе финансовые, ей пришлось взять полностью на себя. Себя в этой истории пострадавшим не чувствую. Более того, довольно часто шучу на эту тему: надеюсь, что хоть «Папа Джонс» меня не бросит.

Мои родители развелись, когда мне было тринадцать лет. Я вернулась из лагеря в Германии, и мама увела меня в квартиру к бабушке — ещё пару дней я не совсем понимала, что происходит. Город был маленький, менять школу и класс мне было не нужно. Но жить я стала с папой вдвоём, начала готовить, убирать квартиру. Папе тоже было одиноко, мы с ним ходили вдвоём в караоке: он пел «Крейсер „Аврора“», а я — «Рейкьявик».

Моя лучшая подруга посчитала, что я живу теперь слишком далеко (минут пятнадцать пешком), и медленно перестала со мной общаться. Вечерами я плакала, считала, что виновата моя мама. Я охладела к родителям. Пару лет спустя, когда на год уезжала из страны, то очень радовалась и ни по кому не скучала. Наладить действительно тёплые отношения с мамой у меня получилось, когда я уже отправилась учиться в Москву и стала старше.

Сейчас я общаюсь и с мамой, и с папой, они между собой — только изредка, когда это действительно необходимо. Помимо меня у них ещё общий ребёнок — мой брат — и ещё по дочке от нового брака. Мне кажется, наши родители были молодыми и глупыми и начали ответственно относиться к чувствам детей только с появлением третьего ребёнка, после сорока. До этого они постоянно решали свои проблемы за наш с братом счёт. Самое неприятное — общались через нас, переносили отношение друг к другу на нас (описать это можно фразой «Скажи своему папаше…»). Конечно, они нас любили, зарабатывали на все наши занятия и поездки, но параллельно всегда выясняли отношения. Сейчас я очень рада, что у их новых детей дома всё совсем по-другому. Маленькие девочки растут с пониманием того, что у нас с братом другие папа и мама. Мой брат живёт то с одним, то с другим родителем. Я всех люблю издалека.

Родители развелись, когда мне было восемнадцать лет. Помню, я была на свидании, мне позвонила мама, она не плакала, но голос был странный — попросила как можно быстрее приехать домой. Вопросов я не задала, сразу как-то поняла: мама наконец узнала, что у отца другая женщина. Дело в том, что уже не один год я была в курсе двойной жизни папы. Не замечать, казалось, было невозможно: отец сильно пил, уезжал в странные командировки, а когда бывал дома, запирался в комнате и долго с кем-то тихо разговаривал по телефону. Но мама ни о чём не догадывалась. Так защищается психика: люди упорно не замечают неприятной правды, хотя для окружающих она очевидна. До момента, когда всё открылось, ситуация в семье уже несколько лет была угнетающей. Мама с головой ушла в работу, отец скорее отсутствовал, я страдала от невозможности раскрыть маме не свой секрет, брат тяжело переживал переходный возраст, и я не получала никакой поддержки. Семьи у нас давно не было.

В тот вечер мы вчетвером собрались дома и впервые за три года поговорили. Оказалось, любовница папы забеременела, и он был вынужден наконец разрешить ситуацию — не в пользу нас. До сих пор считаю тот разговор самым сложным в моей жизни. Родители развелись быстро и с тех пор за десять лет ни разу не разговаривали. Папа уехал в новую семью, а мы с братом остались дома с мамой, которая долго и трудно переживала предательство. Я, как взрослая дочь, стала как будто маминой мамой: утешала, подбадривала, вместе с ней ненавидела и презирала отца.

Я долго отрицала, что родительская ситуация как-либо на меня повлияла, ведь на момент развода я была взрослым человеком. Однако мне потребовалось много лет, чтобы осознать последствия той травмы. «Баги» начали вылезать в моих попытках построить отношения с мужчинами: как ни парадоксально, я выбирала исключительно недоступных, чаще всего женатых. Я провела у психотерапевта долгое время, прежде чем смогла наконец сломать этот сценарий. Тем не менее я всё ещё не могу простить папе даже не того, что он нас бросил, а того, что он не нашёл в себе сил гораздо раньше прекратить семейный ад неизвестности и недосказанности, в котором мы все жили. С папой общаюсь редко, близких отношений у нас нет. С его женой и детьми от нового брака я тоже не пересекаюсь. У мамы всё сложилось удачно — она снова вышла замуж.

Родители развелись двадцать восемь лет назад, когда мне было где-то пять, а брат был на два с половиной года младше. Но об их разводе мы узнали гораздо позже, так как они решили сохранять видимость семьи ради детей. Обсуждая с матерью ту катавасию, мы все прекрасно понимаем, это полная ерунда, поскольку от созданной видимости «всё хорошо, мы семья» в первую очередь страдают дети. У обоих родителей начинается своя, другая личная жизнь. Дети так или иначе видят всяких дядь и тёть, которые как бы друзья папы или мамы. Но в шесть-семь-восемь лет мы всё-таки понимали, что если дядя остаётся в доме, пока папа в командировке, это странно. Если как только мама уезжает в командировку, папа тащит детей к какой-то тёте и просит их погулять — это тоже странно. Дети делают вид, что так и должно быть, но сомнения закрадываются. Папа с мамой живут в разных комнатах, объясняя, что папа храпит, а маме надо высыпаться, так как она очень много работает.

Держать видимость семьи у родителей не очень получалось: они ссорились на наших глазах. Брат долго заикался. Я тихо ненавидела отца. Но в один прекрасный день (мне уже было восемь) мама с нами всё-таки поговорила и объяснила, что они с папой не могут больше жить вместе. Мы долго ревели, так как обе в тот момент думали, что делали как лучше: мама сохраняла семью, а я молчала, боясь, что ей будет плохо.

Когда спектакль закончился, стало легче — ссоры прекратились. Но одноклассники прознали об этом — были разные ситуации. Бывало, что доброжелатели вслед кричали: «Безотцовщина!» Одна я ещё могла это стерпеть, но если мы с братом были вместе, у меня темнело в глазах, и я дралась, не важно, мальчики это крикнули или девочки. Брат сильнее переживал эту ситуацию, заикание не проходило, и мне было за него жутко обидно.

Знаю, что были договорённости, чтобы отец мог с нами общаться, мама никогда не ставила палки в колёса, но он появился только один раз. В начале весны приехал поздравить брата с днём рождения и маму с Восьмым марта, а про меня просто забыл. Мама передала мне конфеты, которые он ей подарил, но мы прекрасно знали, что они предназначались не мне.

Отношения между родителями прекратились полностью, с роднёй по папиной линии мы тоже не общаемся: после развода те бабушки и дедушки просто вычеркнули нас из жизни. Где он, что с ним сейчас, никто не знает — только периодически долетают какие-то слухи. Знаю, что у нас есть сестра и зовут её Ксюша. Однажды я видела отца на улице: мне было лет пятнадцать, я ехала к бабушке, увидела мужчину с коляской и поняла, что это отец — но он отвёл глаза и сделал вид, что не заметил, да и я прошла мимо. По телу пробежала дрожь, меня бросило в жар — как же можно было отвернуться от меня? У нас на тот момент уже появился человек, который стал нам настоящим отцом: мы прошли процесс усыновления, но на судебное заседание биологический отец не явился, хотя был официально приглашён.

Мы с братом держались друг друга всё детство и переживали всё вместе — а сейчас мы просто не разлей вода. Конечно, игра родителей отразилась на нашем будущем, взрослении, манере общения, поведении с противоположным полом и на том, как мы строим собственные семьи. Брат создал идеальную семью. Он души не чает детях, и я уверена, что он не позволит, чтобы они окунулись в наше детство. У меня семейная жизнь сложилась иначе, но это другая история. Но главное: мы с детьми говорим откровенно и доверительно, чтобы не получалось так, что каждый член семьи пытается сделать, как ему кажется, лучше, утаивая и скрывая что-то друг от друга — а в итоге страдают все.

Мои родители развелись в 1994 году, мне было четыре года. Я вообще не помню их вместе. Когда я выросла, я спросила родителей, почему они развелись — и наслушалась разных историй. Помню рассказы мамы о том, как ей было трудно: она всё время сама мной занималась, отец был постоянно на работе, потом начал пить. В общем, ей было очень тяжело, и в какой-то момент они подали на развод с формулировкой «не сошлись характерами».

При разводе родители договорились, что я остаюсь с отцом и бабушкой, а мама будет со мной видеться на выходных. Это условие ей поставил отец: она должна была обязательно общаться с ребёнком. Как происходил сам процесс, я не помню — я всё время жила дома, с отцом и с бабушкой, а на выходные приезжала к маме, она всегда жила не очень далеко. Конечно, мне в детстве очень хотелось, чтобы у меня была мама не только по выходным.

Сейчас я общаюсь с обоими родителями. Так получилось, что с отцом я жила до семнадцати лет — до окончания школы. Когда мне было пятнадцать, бабушка умерла, и мы стали жить с ним вдвоём. Быт у нас был «весёлый»: кастрюля салата, кастрюля супа на неделю — никто из нас особо не любит и не умеет готовить. Мама хозяйственная — у меня, конечно, был пример перед глазами, но я не могу сказать, что я похожа на неё. Когда ты не видишь этого ежедневно, тебе сложнее: приходится учиться всему самой. Когда мне исполнилось семнадцать и я поступила в институт, я переехала к маме и отчиму (она во второй раз вышла замуж). Когда я была на четвёртом курсе, она развелась, и мы переехали уже в её квартиру. Спустя какое-то время, когда мне было двадцать три, я стала жить отдельно.

Родители всегда общались, без каких-то безобразных ссор и конфликтов. Они отзывались друг о друге скептически, но спокойно. Но вот бабушка по отцу категорически не любила мать и всячески настраивала меня против неё.

До определённого момента я думала, что мой ребёнок никогда не будет расти в неполной семье, а я буду рожать, только если буду на сто процентов уверена, что отец ребёнка меня не бросит. Потом я повзрослела и поняла, что так не будет: нельзя быть железобетонно уверенной в человеке. Сейчас он любит, а потом что-то случится, он разлюбит и захочет уйти — и что, ты будешь его удерживать? Сейчас я думаю, что буду рожать ребёнка, только если буду уверена, что смогу сама на сто процентов его обеспечить. Это будет честно: я не вижу смысла рассчитывать на кого-то кроме себя.

Я смотрю на семьи, которые живут вместе ради детей, — они редко счастливы, чаще дело в привычке, общей квартире, в том, что они не могут разъехаться. Кажется, что разойтись и сохранить человеческие отношения — это не самый плохой вариант. Можно быть родителем — и не обязательно для этого жить всем вместе. Другое дело, что детей лучше действительно заводить осознанно, любить этого человека — потому что только любовь может победить быт. Мне кажется, у мамы с папой была такая же история: они не очень сильно друг друга любили, поэтому быт стал препятствием. Ну, и у отца тогда было очень много работы: он писал кандидатскую и ему это, наверное, было важнее.

Мои родители развелись, когда мне было шесть, сейчас мне двадцать пять. Развод на меня, конечно, повлиял отрицательно. Моя мама как будто старалась быть и мамой, и папой одновременно. Я переняла её модель поведения — суперсильной женщины, которая не умеет и не позволяет себе быть слабой, что сильно мешает в отношениях с мужчинами. Плюс я жила в постоянном страхе за свои собственные отношения и искала в мужчинах прообраз папы, так как его в период детства и отрочества не хватало. Получается такое внутреннее противоречие: с одной стороны, ты маленькая девочка, которая хочет, чтобы её опекали, с другой стороны, не можешь себе этого позволить. И, конечно, появилось чувство вины, потому что я считала себя виновной в разводе.

Родители после развода никогда не общались. Я давно живу отдельно от мамы, наше общение нейтрально-дипломатическое. Папу видела редко, а при встречах он вёл себя как старый друг, а не как отец. Развод как будто пробил внутри меня дыру, и она не зарастает. Постоянные угрызения совести и одиночество — вот к чему приводит неполная семья.

Четыре года назад у отца в новой семье родилась дочь — у нас с ней разница в двадцать один год. Он относится к ней именно так, как мне не хватало: ответственно, мужественно — и в то же время балует. Иногда задаёшься вопросом: а чем я хуже? Почему разводятся родители, а страдают дети? И почему даже спустя двадцать с лишним лет боль от этого не уходит?

Развод с мамой

Я хочу рассказать, как я разводилась со своей собственной мамой.

Как можно развестись со своей мамой? Как это ни странно, но практически так же, как и с бывшим мужем — либо разругаться вдрызг, не желая видеть друг друга, либо изо всех сил стараться делать хорошую мину при плохой игре, сдерживая раздражение в надежде, что на разных территориях все образуется, или просто остаться хорошими друзьями. Я думаю, что те читательницы, которым повезло в жизни, и они не знают проблем с мамой , воскликнут с негодованием: «Как можно об этом рассуждать! Мужей, как известно, много, а мать одна!» Да, мать одна, но психолог из центра «Здоровая семья», который консультирует беременных женщин, говорит, что 90 процентов женщин жалуются на свои проблемы с мамами. Причем это не случайные жалобы, а просьбы помочь разрешить наболевшие, хронические ситуации — взрослые, состоявшиеся женщины боятся своих мам, страдают от чрезмерного диктата, просто не могут годами найти с ними общий язык. А мама-то, как уже было сказано, одна, и про эту проблему не забудешь.

Кстати, сам термин «развод с родителями» придумал мой друг, известный американский писатель. Надо сказать, что помимо писательства, как это у них, у американцев, водится, у него есть престижная, денежная профессия. Но писать книги он начал после «развода с родителями», будучи уже взрослым и упитанным дядькой с тремя детьми. Просто освободилась куча энергии, которая раньше тратилась в дебатах на тему «тварь я бессловесная, или право слова имею». До этого он сделал немало попыток выстроить с родителями нормальные, цивилизованные отношения; эмигрировав в США, он перетащил их за собой, как только это стало возможно. Но родители не захотели отходить от модели «один из нас взрослый, другой глупый».

Но речь идет совсем даже не о взрослых, упитанных дядьках, а как раз наоборот. Речь о молодых, симпатичных, состоявшихся (или не очень) женщинах. Все у них очень даже неплохо, кроме одного — отношения с собственной мамой. На работе уже в знак признания заслуг начинают звать по имени-отчеству, соседки бегают советоваться, ребенок пляшет от радости, когда мама вечером возвращается, но… Но это все не имеет никакого значения для ее собственной мамы, которая любит свою дочь страшно, но при этом до глубины души уверена, что дочь ее (у которой уже свои дети) совсем ничего не знает и не умеет жить, и без ее советов пропадет. Если бы только советы… «Это ты делаешь не так, ты ребенку одела не ту кофту, у тебя мебель стоит не так» — знакомые тексты, не правда ли? Если бы эта критика еще носила пассивный характер, но после того, как моя мама давала мне совет, она ходила за мной по квартире с вопросом: «Ну почему ты не хочешь сделать так, как я хочу», до тех пор, пока я не выходила из себя.

Вообще-то моя мама очень неглупый, отзывчивый и трудолюбивый человек. Но когда я повзрослела, я поняла, что мы настолько разные, что бесполезно выяснять, кто из нас прав, а кто виноват (а ссорой заканчивался почти каждый разговор), а надо просто жить отдельно. Мама восприняла разговор о размене квартиры в штыки, и сказала: «Вот выйдешь замуж, тогда я разменяю квартиру». При этом надо пояснить, что для моей мамы весь смысл жизни составляют ее дети, других интересов у нее нет. И она постоянно анонсирует, что главное — чтобы нам (детям) было хорошо. Замуж я вышла достаточно быстро. Разъезжаться она отказалась, мотивируя это тем, что я бросаю пожилую, больную женщину. Так же быстро я развелась, т.к. моральная обстановка в нашей квартире оставляла желать лучшего.

Придя в себя после развода, я старалась как можно меньше жить дома — то жила по полгода в квартире уехавшей родственницы, то у друзей. И когда на новой работе у меня неожиданно вспыхнул роман, и молодой человек предложил жить вместе, я, не долго думая, согласилась. Через некоторое время появился ребенок. С работы я ушла, муж тоже потерял работу. Снимать квартиру стало не на что, мы разъехались по родителям. Вместе с чужими родителями никто жить не захотел, у каждого за плечами уже был неудачный опыт совместного проживания.

Чем отличается еврейская бабушка от арабского террориста?

Я вернулась к маме. Она необыкновенно полюбила моего ребенка, и стала очень активно участвовать в его воспитании. Помощь ее была огромна, но в том виде, в котором это все происходило, это было для меня совершенно неприемлемо. С ней совершенно невозможно было договориться. (Знаете анекдот про еврейскую бабушку? Моя мама — русская, но анекдот — про нее. Вопрос армянского радио: «Чем отличается еврейская бабушка от арабского террориста?». Ответ: «С арабским террористом можно договориться».)

Мама считала, что ее мнение исключительно правильное. Она критиковала каждый мой шаг — не так помыла бутылочки, не так завернула, мало погуляла (не 4 часа в день, а 3.45). Я медленно сходила с ума. Подруги советовали — бери ребенка, уходи с коляской гулять. Я пыталась жить у друзей, но маленький ребенок — это масса привязок: поликлиника, молочная кухня… Когда ребенку было около двух лет, я вышла на работу на полставки. Мои полставки были не столь велики, но на то время, пока я была на работе, я наняла няню, чтобы не зависеть от мамы. С няней (как я теперь понимаю) мне страшно повезло — это было симпатичная, интеллигентная и доброжелательная женщина. Как нетрудно догадаться, мама и у нее нашла недостатки (а у кого их нет) и каждый вечер ныла, что я даже не представляю, как это трудно, когда в доме чужой человек. Через год няня переехала в другой район, и нам (к моему громадному сожалению) пришлось расстаться. Мама сказала категорическое «никаких нянь, ребенку нужен коллектив», и ребенка отдали в сад. Ребенок оказался несадовский — когда по утрам воспитательницы отрывали его от меня, рев стоял на весь детский сад. И что самое страшное, он болел. Дольше двух дней подряд в сад он не ходил, а после этих двух дней болел долго и тяжело. Я возненавидела словосочетание «детский сад», но у меня не было другого выхода.

Заложница ситуации

Между тем, карьера моя потихоньку шла в гору, а разница между отношением ко мне на работе и дома становилась все больше и больше. На работе ко мне относились с неподдельным уважением (незамужние женщины с маленькими детьми — очень хорошие работники, т.к. они очень боятся потерять свою работу), а дома я оставалась маленькой девочкой, которая все делает не так, и «кто же тебе об этом скажет, как не родная мать». Я терпела изо всех сил, поскольку была заложницей ситуации. Надо сказать, что моя мама была далеко не худшим вариантом, но просто уже не было никаких сил слушать песню «у тебя ничего не получится, кому ты такая нужна (некрасивая, не очень здоровая), кроме родной матери…». Однажды летом, после очередного выяснения отношений и моих слез, я поняла, что я так больше жить не могу. Посреди ночи пешком я пошла к моему родственнику, который жил относительно недалеко, и долго рыдала (чего никогда не делала прежде), рассказывая о том, что я так больше не могу, а выхода нет никакого.

Кто ищет, тот всегда найдет

После этого случая я четко поняла, что мне нужно что-то решать. Вопрос о съеме квартиры после недолгих размышлений отпал, т.к. помимо аренды квартиры нужно было платить няне, что в сумме составляло немаленькие деньги. Я стала подумывать о том, чтобы влезть в долги и купить маме однокомнатную квартиру по соседству. Она даже согласилась, и я, наивная, поверила. После того, как я нашла и предложила ей три варианта, от которых она отказалась, до меня дошло, что она никуда не поедет. Я стала искать очень плохую, но двухкомнатную. (Поиск денег взаймы — это отдельная история. Скажу лишь коротко, что своих денег у меня было очень мало, а те схемы кредитования, которые сейчас предлагаются, носят грабительский характер. Знаю одно: кто ищет, тот всегда найдет.) После годичного поиска квартира нашлась — убитая, крошечная, в ужасной пятиэтажке, но двухкомнатная. Надо было делать ремонт. Денег не ожидалось даже в необозримом будущем. Отношения дома продолжали накаляться. Я была в отчаянии — по выходным надо было делать ремонт, по ночам я старалась делать «левую работу», плюс ко всему еще постоянный прессинг. Хотя у многих моих знакомых были похожие ситуации, а мама постоянно твердила, что все живут вместе, и ничего.

Тот ли у тебя сценарий

В этот момент я случайно пошла на творческую встречу с Марией Арбатовой, и так как «вшивый про баню», а я — про маму, я задала ей вопрос о том, как взрослой женщине выстроить нормальные отношения с родителями. Арбатова ответила, что нормальные люди решают этот вопрос в молодости, а если я до сих пор не смогла это сделать, то мне надо обратиться к психологу. Я возразила, что многие мои подруги имеют такие же проблемы, на что Маша ответила, что каждый человек пишет сам сценарий своей жизни, и что если у меня проблемы, то я в свой сценарий набираю таких же проблемных подруг. Оглянись, мол, вокруг. Я оглянулась. Действительно, очень многие (с разными результатами) уже решили для себя эту проблему. Одна дама рассказала, что ее мама так и не смогла смириться с тем, что ее дочь уже взрослая, и эта дама после несчитанного количества ссор решила прекратить отношения, и уже много лет они не разговаривают.

Это конечно, крайний случай, но я увидела, что совсем молоденькие девушки, едва начав зарабатывать, сразу же снимают квартиру и выстраивают свою жизнь так, как они хотят, а не как считают нужным их родители. Достаточно точно описала свою ситуацию одна моя знакомая, которая недавно родила ребенка. Юля с мужем жили отдельно от родителей, но, когда появился малыш, ее мама стала часто к ним приезжать. И когда однажды он приболел, пришел доктор. Юля описывала эту ситуацию так. «В комнате был доктор, моя мама, и два ребенка — мальчик двух месяцев отроду, и я, 27 лет. Моя мама вела себя как хозяйка ситуации: положи сюда, не так держишь, закрой окно. Внешне все корректно, но я поняла, что я не хочу играть по таким правилам. Когда доктор ушел, я сказала: «Мама, это мой ребенок, и впредь я буду решать как надо, а как не надо». Мама обиделась и в слезах убежала, но через полчаса вернулась, чтобы взять рецепт и пойти в аптеку».

Визит нестарой дамы

И я пошла к психологу. Я и раньше обращалась к нему за консультацией, и всегда он оказывал вполне реальную помощь. Но в этом случае было даже не совсем понятно, зачем я иду. Вроде все ясно — есть конфликт, но квартира куплена, надо чуть-чуть подождать, и все будет отлично. Но после того, как я все рассказала, психолог вдруг задал простой вопрос — вы понимаете, что разъезд не решит проблему? И я вдруг со всей отчетливостью поняла, зачем я пришла. Подсознательно я это прекрасно знала, но сформулировал проблему за меня только психолог. «Что же делать?» — в полном бессилии спросила я. Ответ был короткий: «Работать». «Это тяжелая работа по выстраиванию отношений, если вы согласны на это, результат будет. Дело в том, что в сознании вашей мамы есть определенная схема ваших отношений, и даже разъехавшись, вы не сможете изменить этой схемы. Вы же не хотите совсем прекращать с ней отношений?». Я совсем не хотела, даже наоборот, я хотела, что бы у нас стали наконец-то нормальные отношения. «Значит, над ними надо работать».

Кстати, он сказал мне, что моя проблема очень стандартная (ну, это и так понятно), и привел один пример. Некоторое время назад к нему пришла с такой же бедой женщина, которой было 60 (!) лет, которая жаловалась на маму, которой было 82 года. У этой клиентки было уже двое детей и трое внуков, но это не мешало каждый раз ее пожилой маме активно критиковать ее (ты такая бессовестная, ты мне позвонила вчера всего четыре раза и т.п.). Ситуация осложнялась тем, что 82-летняя дама была серьезно больна. Но, оказалось, что и такую ситуацию можно было разрешить.

Расставание с комплексами

И мы начали работать. К тому времени я уже переехала в полуразрушенную квартиру. Первое время я просто летала от свалившегося на меня душевного комфорта. Знакомые и родственники в недоумении спрашивали: «И что, мама осталась в большой квартире, а вы в маленькой?» Мне было все равно, лишь бы никто не пилил.

Психолог объяснил, что никакой моей вины в том, что я оставляю маму, нет. И по-хорошему надо было не влезать в непосильные долги, а разменять квартиру. И что, критикуя меня при ребенке, моя мама калечила ему психику, т.к. ребенок в таком возрасте не может переварить критику самого главного авторитета. Короче, сильно прочистив мне мозги на предмет моих многочисленных комплексов, он предложил следующую схему. Так как мы теперь общались с мамой преимущественно по телефону, то строить разговор нужно было следующим образом — спокойно, уверенно, не эмоционируя, разговаривать, и как только начинались какие-либо наезды — по поводу меня, няни, моих методов воспитания — тут же прекращать разговор. При этом вести дневник и с этим дневником приходить на разбор полетов к психологу.

Каждый поход к психологу стоил огромных денег, кроме того, вся эта история отняла у меня столько сил, что я таскалась к нему через пень-колоду. Но в конце туннеля появился свет — первое время после разъезда и после того, как я изменила линию поведения, моя мама пыталась устраивать страшные истерики, но со временем она поняла, что она гораздо больше, чем я, заинтересована в нормальных отношениях, и стала потихоньку меняться. Это было очень нелегко, одна бы я ни за что не справилась. Или справилась, но с гораздо большими потерями. Сейчас все начинает устаканиваться, и хочется верить, что жизнь моя наконец-то входит в нормальное русло.

Что я могу сказать в итоге? У каждого человека, у каждой женщины есть право на свою собственную, с собственными ошибками и удачами, жизнь. Помните, что вы имеете право на свое личное, неприкосновенное пространство, в которое никто, даже ваша родная мама, не имеет права вторгаться без вашего на то разрешения. Вы всегда имеете право сказать «нет». Я спрашивала у психолога: «Ну как же я буду прерывать разговор с мамой, она же имеет право выяснить со мной отношения», на что он ответил: «Да, она имеет, но вы имеете такое же право не выяснять с ней отношения».

Я уверена, что жить надо отдельно. Как бы не было трудно материально, ваше моральное равновесие нельзя оценить никакими деньгами. Помните, что все наши склоки происходят на глазах у наших детей. А дети, как известно, воспитываются не тогда, когда вы их воспитываете, а тогда, когда они наблюдают за тем, как вы общаетесь с другими людьми. Выстраивая нормальные, цивилизованные отношения со своими родителями, вы закладываете основу нормальных отношений с собственным ребенком. И вы наконец-то, в 20, 30 или в 60 лет становитесь взрослыми, а это, как известно, мечта каждого ребенка.

Комментарий психолога

Помимо нормальных родителей, которые адекватно относятся к своим выросшим детям, можно выделить две группы:

  • Родители слишком опекающие, существует так называемая «гиперопека» со стороны родителей.
  • Подавляющие родители.

К первой группе относятся обычно очень нервные мамы. Такое бывает, когда ребенок поздний, единственный или очень болезненный.

Ко второй группе относятся мамы, обладающие авторитарным характером. Часть из них — матери-одиночки . Чаще всего такая авторитарность обусловлена обстоятельствами, но со временем необходимость в этом отпадает, а характер отношений остается прежним.

Дети становятся взрослыми, делают карьеру, становятся самодостаточными. У них возникают проблемы с родителями, которые внутренне не могут принять их взрослость. Проблемы обычно бывают двух типов:

  1. Повзрослевшие дети продолжают быть зависимыми от своих родителей.
  2. Дети становятся самодостаточными, а родители живут в старой схеме отношений: вмешиваются, пытаются контролировать, указывают, как жить, подвергают критике. Такие родители создают нервозную обстановку, требуют, что бы им звонили, рассказывали о своей жизни. Своими разговорами они стараются передать свою тревогу на расстоянии, и вообще-то пытаются «скинуть» свое нервное напряжение на детей, обычно неосознанно.

Дети же наоборот, всей своей жизнью пытаются доказать, что они тоже чего-то стоят. Возникает эффект гиперкомпенсации.

Что же делать в такой ситуации?

Первой категории (взрослым детям, остающимся в зависимости) требуется помощь. Можно попробовать самому изменить ситуацию — перестать отчитываться. Надо научиться говорить маме «нет». Проявлять твердость. Например, у вас дебаты на тему кутать или не кутать ребенка. Нужно твердо объяснить маме, что это ваш ребенок, и вам решать. Объяснить, что вам не нравится, что она вмешивается в воспитание. Лучше такой разговор начинать со слов: «Мама, я тебя очень люблю, но если ты хочешь продолжать со мной общаться, ты должна прекратить критиковать меня, моих детей и мужа».

Обычно такие мамы не воспринимают задушевные беседы на тему «Я уже взрослая». Человеку трудно поменять стереотипы, особенно в пожилом возрасте. Отношения должны строиться как с ребенком — в ряде случаев нужно просто сказать твердо «нет, нельзя». Границей ваших отношений должно быть ощущение вашего личного внутреннего комфорта. Отношения должны быть равноправными, женщина вправе делать то, что ей нужно, а мама должна принимать ее выбор. В том случае, если отношения продолжают вас не удовлетворять, то нужно на время вообще прекратить общение с мамой.

Надо сказать, что нужно обязательно жить отдельно во взрослом возрасте. Если нет возможности купить жилье — надо его арендовать. Приводить мужа к родителям, чтобы в его присутствии выслушивать их нотации, ни в коем случае не рекомендуется, ни к чему хорошему это не приводит.

К сожалению, Россия — это общинная страна, в которой родственные отношения играют доминирующую роль. Кроме того, в нашей стране пожилые люди после выхода на пенсию оказываются не у дел, им нечем заняться, кроме как собственными детьми (или внуками). В отличие от Запада, где пожилые люди зачастую ведут более активную и насыщенную жизнь, чем люди среднего возраста — они путешествуют, ходят в клубы, занимаются собой. Им просто некогда лезть в личную жизнь своих детей.

В отличие от зарубежных, наши пенсионеры делают это часто и с удовольствием, что приводит к неизбежным конфликтам. Таким людям надо в конце концов понять, что их собственные дети не такие уж дебилы, которые ничего не могут решить сами, и наполнить свою жизнь содержанием.

Мамам можно дать совет: готовьтесь к пенсии заранее, пусть у вас будет свою жизнь, и вам не нужно будет вмешиваться в жизнь собственных детей.

Виталий Зимин, руководитель Психологической консультации при Академической школе профессиональной психологии: Почему мама? Мама в детстве — это самый важный объект любви и признания. Отношения с мамой до полутора лет являются самыми важными. Начиная с двух лет каждый человек начинает отделяться от матери. Это очень болезненный конфликт. С одной стороны ребенок хочет отделения, с другой стороны ищет максимальной близости.

С новой силой этот конфликт вспыхивает в юности. Желательно решить эту проблему именно в юности, иначе это может растянуться на годы.

Для женщин эта проблема особенно сложна, т.к. девочка и девушка идентифицирует себя с матерью, и в тоже время она должна от нее внутренне отделиться, чтобы ощущать себя самостоятельной личностью.

Мать же при этом испытывает очень сильную тревогу, так как любой человек боится остаться один. Если у матери есть муж, она чувствует себя более уверенно. И ребенку легче отделиться от родителей, когда они вместе.

Отделение начинается с того, что бы начать видеть в своих родителей реальных людей. Как правило, это приводит к бунту, через который повзрослевший человек пытается встать на одну ступень со своими родителями. Бунт заканчивается только тогда, когда родители признают своего ребенка как взрослого человека. Жажда признания собственной полноценности — один из самых сильных факторов в человеческой жизни.

Но что бы ни происходило между родителями и детьми, связь должна сохраняться. Сохранение связи говорит о том, что проблема может быть пересмотрена.